Леди Артур

Из дома вышла юная графиня, разодетая в позолоченную броню, украшенную очень тонким и сложным узором. Такой без лазерной гравировки не выполнишь — наверняка это наша, земная работа. Да и мелькавшая в сочленениях латного доспеха матово-белая кольчуга, нижний край которой свисал в виде юбки, походила на титановую. Шёлковое сюрко с отпечатанным на ней гербом да Кашонов — грифоном, тоже должно было всех ослепить. Краски сочные, люминесцентные. По местным меркам работа просто сногсшибательная.
А ещё поверх сюрко я увидел висящий на шнурке кривой нож, предназначавшийся изначально Катарине.
— Юрий, — увидев меня, произнесла её сопливое сиятельство, — вы очень проницательны и благородны. Подарить мне коготь грифона — огромная честь. Не окажете ли любезность сесть подле меня?
Я услышал, как за спиной засопела Катарина, а Клэр с детской непосредственностью показала ей язык. Но ничего не поделаешь, пришлось взять графиню под подставленный локоть, закованный в сталь, и опуститься на мягкий стул рядом с ней.
Клэр, с видом победительницы первого тура негласного состязания на вредность, взяла с подноса, стоящего всё на том же журнальном столике, кубок с вином.
— Не нажрись, — с лёгкой улыбкой проронила Ребекка, а Клэр улыбнулась ещё шире и положила ладонь мне на колено. Стоящая за спиной храмовница тихо зарычала, наверное, даже шерсть дыбом встала. Только бы не выстрелила в затылок дурной графиньке. Это, видимо, озадачило и хозяйку усадьбы, так как та повернулась в сторону Катарины и тихо процедила: — Соблюдай приличия.
— Ребекка, — произнёс я, немного наклонившись в сторону. — Сколько человек мы будем сейчас отбирать?
— Трёх. Сержантку, оруженоску и сокольных дел мастерицу. Остальные все у меня в отряде есть.
Ребекка, тоже одетая в доспех, достала из небольшой сумки доставшуюся ей фляжку и отпила от неё глоток. Запахло валерьянкой и ещё какими-то травами. За спиной сделала глубокий вдох Катарина. А у меня мелькнули две мысли: моя девушка — наполовину кошка, не съедет ли она с катушек от валерьянки; ещё — какой доспех должен быть у беременной рыцарши на позднем сроке, и участвует ли она в сражениях. Я не представлял такую картину. Вообще не представлял. Зато вспомнилась байка Урсулы про то, как она рожала посреди баталии. Аж зажмурился, приставив Ребекку с мечом, щитом и большим пузом.
— Отбор оруженоски! — во всю свою лужёную глотку проорала Герда. — Претенденток прошу преклонить колени!
Из группы сторонящихся друг друга девушек вышли четыре. Все они разом опустились перед графиней. Само юной, озирающейся на стоящих в сторонке родственников, было не больше семи. Слишком мала для столь опасного предприятия. Я бы не взял, но кто их знает, эти местные нравы? В подмастерья обычно в этом возрасте и брали. Самой старшей, хмурой смуглянке в хорошем доспехе и с небольшим топориком на поясе, — лет тринадцать.
— В чём будет заключаться состязание? — прошептал я, вглядываясь в молодые лица. Почему-то представлялись они не с мечами, а за школьными партами с большими бантами на головах. Не детское это дело — смерти и грязь походов. Ничего, для того мы и несём прогресс, чтоб изжить мрак и ужас.
— Это состязание кошельков, — тихо ответила леди Ребекка, снова приложившись к фляжке. — Быть оруженоской у именитой графини — это не только честь, но и путь наверх. И потому здесь представлены не знатные рыцарши, а те, чьи родители совсем недавно купили титул, взяв ссуду ради чада, или просто продали свой клинок подороже на войне. Но для видимости проведём соревнование в письме, словесности, владении луком и копьём, езде на колеснице.
— Малявка же ничего не сможет.
— Напоминаю, это соревнование кошельков.
Ребекка взмахнула рукой, и к девочкам подбежала служанка и вручила свитки и перья с подвесными чернильницами на ремешках, отчего они походили на маленькие кадила. А за спинами толпились, как на школьной линейке, родственники. Заходить им категорически запрещалось, но я так думаю: аванс уже был внесён. И даже сам факт участия в этих отборах — пиар-акция.
— Достопочтенные девы, вам предстоит показать свою грамотность. Я зачитаю диктант.
Служанка, скорее всего, учительница сыновей леди Ребекки, развернула свой свиток, но в этот момент из толпы выскочила пухленькая девочка, на вид — ровесница самой старшей из претенденток, в простом сером сюрко без гербов, под которым виднелась кольчуга, в руках — шлем-шапель. И что самое примечательное, кольчуга едва на ней сходилась.
Девочка быстро вклинилась между претендентками, мельком глянула на гербы, а потом подошла к смуглянке и выхватила у неё из рук свиток.
— Ты что делаешь?! — сразу завопила та.
— Состязание прохожу, — спокойно ответила пухленькая.
— Не видишь, здесь знать?!
— Нет, не вижу.
Все подались вперёд, с интересом наблюдая за происходящим. Клэр, у ног которой улёгся громадный мастиф, замерла с открытым ртом, забыв про этикет. А вот за спинами претенденток толпа местных яжматерей и яжотцов подняла шум. Ситуация явно не входила в программку этого спектакля.
— Твоё место позади обоза! — вклинилась в разговор ещё одна девчонка.
— Ага. Поближе к кухне и пороховому запасу, — спокойно ответила пухлая, макнув перо в чернильницу.
— Отдай! — закричала смуглая, попытавшись отнять свиток.
— На, получи! — сунув кулак ей под нос, произнесла новоприбывшая, а потом толкнула пузом.
— Пшла прочь, безродная! — заголосил кто-то.
— Я не для того заложила имение, купила доспехи и колесницу с бычком, чтоб уйти, — огрызнулась девушка. — Некуда мне возвращаться.
Шум поднялся не на шутку. Посыпались даже угрозы.
— Берём, — вдруг произнесла Ребекка, — я знаю, кто это.
Она опустила взгляд, а потом неспешно встала с кресла.
— Дитя, ты знаешь все требования. Ты должна внести залог, ибо кормить и поить просто так тебя никто не будет, — громко и чётко произнесла она.
— Знаю, — ответила девочка и сняла с пояса тугой кошель. — Здесь двадцать золотых марок.
Я покачал головой. На наши деньги — это почти четыреста тысяч рублей, очень много. В Галлипосе можно нормальный домик купить с торговой лавкой или трактиром. Что же сподвигло девчонку на такой шаг?
А по толпе прокатился шум: для горожан это очень большие деньги. У иной рыцарши доход меньше, причём за пару месяцев.
Ребекка махнула рукой, и к девочке подбежала Герда. С кошелём она вернулась к столу, но вручила его не рыцарше, а Клэр. Та уставилась на деньги, не зная, что делать. Она в первый раз была главной на таком мероприятии, но решать предстояло именно ей: это её школа кадровой работы сейчас шла.
Клэр поглядела сперва на свою наставницу, а потом на Лукрецию. Обе тихо кивнули. А уж считать прибыль, что одна, что другая, умеют.