Одинокая охота

— Я уже не знала ее так хорошо, как раньше, — сказала она. — Мы почти не общались в последние годы. Я не поверила ей, что какой-то нацист мог внедриться в группу. Насколько я знала, такого ведь никогда не случалось ранее.
Она подняла руки и прижала пальцы к неистово пульсировавшим вискам.
— Но я и не поинтересовалась, как она себя чувствовала, — продолжила Линн. — Я помню, что значит постоянно жить в напряжении. Во власти страха. Все время ходить словно по лезвию бритвы. Возможно, она и не выдержала в конце концов.
Линн подняла взгляд на Рикарда и добавила:
— Все ведь катится в тартарары. Трамп, Ле Пен, Орбан, Окилов. Вместо любви повсюду пропагандируется ненависть. А вдруг она не смогла больше?
«Откуда мне знать, — подумала Линн. — Я ведь даже не поинтересовалась. Моя голова была забита сравнением разных симметричных Triple-DES-систем шифрования. Я целиком погрузилась в свое исследование. В то время как моя подруга не могла больше жить. Или в то время, как ее убивали».
Виски, казалось, вот-вот лопнут. Она встала.
— Я попытаюсь связаться с остальными из группы. Сама, — сказала она и подняла руку, останавливая его, когда увидела, что он собирался перебить ее. — У меня есть только кодированный канал связи по электронной почте и номер того, кто рассказал мне о смерти Ильвы. «Левого» мобильника. Если ты сам попытаешься добраться до них, они, вполне возможно, свернут свою деятельность и исчезнут.
Она обязана была поступить именно так в память о прошлом в АФА. Ей требовалось стать посредником. И убедить бывших соратников в том, что интересы полиции не касаются основной деятельности организации. Что о политике в данном случае речь не идет. И ей следовало действовать очень осторожно, чтобы Антон ни о чем не догадался, если он действительно являлся агентом врага.
Рикард подозрительно посмотрел на Линн. Ее предложение устроило его. И все равно он не мог отделаться от ощущения, что она пытается обмануть его, только чтобы не раскрыть имена своих товарищей из АФА.
Он покачал головой.
— Я понимаю, что ты чувствуешь себя ответственной за них. Но, возможно, речь идет об убийстве. И я хотел бы присутствовать при этих разговорах.
«Она не сможет вытянуть из них всю нужную информацию, если группе действительно есть что скрывать, — подумал он. — Для этого надо уметь допрашивать».
Линн поняла по его голосу, что он не отступится от своего требования.
— Ладно, — сказала она. — Ты сможешь поговорить с ними. Но я должна найти их первой, чтобы вместе мы встретились с ними потом.
Рикард не ответил, он только еле заметно кивнул. Ему не нравилось это. Но в то же время она была права. Они не могли рисковать, вдруг группа потом уйдет в подполье. Эзги в больнице до сих пор молчала как рыба. У Рикарда не было ничего, что позволило бы им продвинуться в расследовании. Ему нужен был человек, который сможет завоевать доверие группы.
Ему нужна была Линн.
 
Линн села рядом с больничной койкой. Кожа под глазами Эзги еще была желтоватого оттенка. На скуле виднелась синеватая сетка тонких кровеносных сосудов. Вереница темных швов с красными контурами тянулась от макушки по лбу и ниже. Эзги смотрела на нее сначала удивленно, потом с подозрением. Линн не предупредила о своем визите.
— Привет. Я подруга Ильвы. Меня зовут Линн Столь, — сказала она, выудила из своей сумки книгу Кейтлин Моран «Как быть женщиной» и, подвинувшись ближе, положила ее на одеяло.
Эзги еле заметно улыбнулась и опустила взгляд. Она говорила едва слышно.
— Я знаю о случившемся с Ильвой. Антон приходил сюда. Он рассказал, — промямлила она, все еще смотря на одеяло, потом скосилась на Линн. — Я слышала и о тебе тоже. Поговаривают, ты перешла на другую сторону.
Линн подвинула стул еще ближе.
— Я осталась такой же, какой была всегда. Верю в те же самые вещи. Но работаю сейчас немного по-другому.
Эзги повернула голову и скептически посмотрела на нее.
— Ты работаешь с полицией.
— Я помогала им выследить нацистов, да. А также кое в чем помогала журналистам из «Группы расследований», RiseUp и датской ячейке АФА. А в молодости в течение пяти лет была активным членом АФА в Линчепинге, — сказала Линн и глубоко вздохнула. На нее нахлынуло раздражение. Она не знала Эзги и не видела никаких причин объясняться перед тем, кто явно уже составил свое мнение о ней. Тем более новичком в движении. Да еще и перед тем, кто на пять лет моложе ее. И все же Линн требовалась помощь этой девицы.
Она смотрела Эзги прямо в глаза, не опуская взгляда.
— Послушай. Мы на одной стороне. Мы оба, ты и я, хотим знать, как получилось, что нацисты ждали вас в доме в Тюресё. У меня есть возможности добраться до них, если мне только удастся получить что-то, с чем я могла бы работать. Я пыталась связаться с Антоном, но он не ответил. Номер, который он мне дал, наверное, не существует больше, — сказала она.
Эзги настороженно смотрела на нее. Линн улыбнулась и наклонилась ближе, пытаясь сломать невидимый барьер, отделявший ее от молодой женщины.
— Он не выглядел взволнованным при встрече с тобой? Или был таким, как обычно?
Линн видела, как она колебалась. Потом, похоже, Эзги решилась.
— Ну, Антон был обычным. Он рассказал, что тоже остался в доме во время акции. Но, по его словам, ему удалось сбежать. Он оказался более везучим, чем я, — подытожила она, а затем продолжила, взвешивая каждое слово: — Но я не видела, как он пробрался на чердак.
Эзги взяла лист бумаги и написала номер.
— Он поменял телефон. На всякий случай. Это «левый» номер, и его невозможно отследить. Ему нужно было поменять симку сразу после вашего разговора. Но он рассказал, что встречался с тобой, — сообщила она и холодно посмотрела на Линн. — Он, похоже, доверяет тебе.
Эзги наблюдала, как Линн удалялась по коридору. Слухи явно были правдой. Она спуталась с полицией. Стала частью структуры власти, защищавшей привилегии богатых. Почему она должна была помогать ей? Она ухмыльнулась и почувствовала, как заболела рана на лбу. В то же время вокруг происходило что-то странное.
Она взяла мобильник. Уставилась на экран. Фредрик тоже был у нее, как раз перед приходом Линн. Ей становилось спокойнее, когда она видела его лицо. Когда он находился рядом.
Он забыл свой телефон на тумбочке, когда выходил в туалет. Она не сдержалась и прочитала эсэмэс, всплывшее на его экране. Сигнал привлек ее внимание. Она сфотографировала сообщение. Из-за имени отправителя.
Клара.
Кем она была? В любом случае, она не принадлежала к АФА. Какая-то неизвестная женщина. Или девчонка. Ревность обожгла ее сердце. Даже если речь не шла ни о чем таком.
Она прочитала сфотографированное послание снова. Услышав шум открывавшейся двери — медсестра принесла черничный суп и болеутоляющие таблетки, — закрыла его рукой. Ее голова просто раскалывалась.