Самый лучший комсомолец. Том 5
– Что за город? – полюбопытствовала мадам Леже.
– У меня готовый архитектурный план есть, – обрадовался я возможности еще немного попользоваться художественными талантами Натальи Петровны. – Давайте покажу, он без стратегических объектов, – добавил для напрягшейся Фурцевой – оно, конечно, подруга, но допуска не имеет. – Мне полную в больницу взять не разрешили.
Вынув из-под кровати тубус, расстелил план поверх покрывала.
– Будет красиво, – оценила мадам Леже.
– Могу ли я позволить себе еще одну просьбу к вам?
– Разумеется можешь! – разрешила она.
– Могу ли я попросить у вас эскиз барельефов профилей Ленина, Сталина, Хрущева и Брежнева для торцов вот этих четырех зданий на улице «Имени пятидесятилетия СССР»? – указал на девятиэтажки одной из центральных улиц.
– Пятьдесят лет СССР будет только через два года, – заметила Фурцева.
– Звучит намного лучше «сорокавосьмилетия», – ответил я. – Будем считать – на вырост. Советской власти же за два года ничего не сделается?
– Ей и за тысячу лет ничего не сделается! – излишне уверенно фыркнула Фурцева.
Видели, знаем. Но ничего, починка идет.
– Я никогда раньше не пробовала рисовать Сталина и Никиту Сергеевича, – решила поскромничать Надежда Петровна. – Но могу попробовать. Барельефы – это очень вдохновляюще! Я пришлю тебе эскизы как только смогу.
– Спасибо вам огромное, – поблагодарил я мадам Леже, и бабушки покинули палату, не забыв пожелать нам спокойной ночи.
* * *На следующий день Вилка эксплуатировалась полным ходом, потому что нам принесли здоровенную коробку методичек «для служебного пользования» работниками КГБ, МВД и ГУРа, которые мы перерабатывали, добавляли мое послезнание и ее жизненный и служебный опыт, на выходе получая монографию с рабочим названием «Язык тела». Этот микс физиогномики, психологии и НЛП издать никто не даст, но «для служебного пользования» материал получится сногсшибательный. А главное – Виталина помогает совсем не понарошку и очень этому рада – пользу приносит товарищ капитан!
Идиллия была прервана деликатным стуком в дверь.
– Да?
Вошла старая добрая Виктория Викторовна – благополучно избежала осложнений после первого пришествия и набралась смелости на второе.
Поздоровались, и я прожестикулировал Виталине:
«Завод отдавать»?
«Отдавай», – показала она в ответ. – «Тебе все равно нужно что-то получше».
Обидно! Но справедливо – от меня стандартного соцреализма никто не ждет.
– Как ваша инфекция? – спросила учительница, водрузив на тумбочку плитку шоколада.
Не буду ничего про диету говорить – шоколад в нее не входит, но обидится же.
– Хоть в космос отправляй, – бодро отрапортовал я, убирая гостинец в тумбочку. – Спасибо большое, мы по шоколаду очень соскучились. Потом съедим, чтобы доктор не увидел.
– Кушайте на здоровье, – обрадовалась Виктория Викторовна реакции. – Голос-то какой стал – совсем мужик уже! Скажи еще что-нибудь?
Даже как-то неловко стало от этого «мужика»!
– Например?
– Например, обещанную идею для романа! – подсекла учительница. – От всей души поздравляю с победой на «Хьюге», кстати. Может мне тоже чего-нибудь научно-фантастического написать?
– Вот тут вот синопсис набросал, – достал из тумбочки взамен шоколада пяток печатных листов. – Персонажей и особенности текстового мира, – протянул ей. – СССР отправил на конкурс фантастики целого товарища Леонова не просто так, а подав сигнал – фантастика у нас теперь жанр уважаемый, а значит скоро…
– В него ломанутся все, – закончила за меня Виктория Викторовна. – Космический завод, значит?
– Проблемы те же что и на земном – раздолбайство, лень, саботаж и не желающий перевыполняться сам собой план, – кивнул я. – Потом можно про сельскохозяйственную планету написать – типа огромный космический колхоз.
– Колхоз себе заберешь? – спросила она.
– Не, я, извините, в Нобелевскую премию целюсь, поэтому буду немного другие книжки писать.
– А сам говоришь «фантастика серьезный жанр», – заметила она.
– Так и есть, – кивнул я. – Я же не знаю, за какую из книг нормальную, литературную, а не как у Пастернака – политическую – премию дадут, поэтому работаю по площадям. Высокоуровневый постмодернистский детектив вот на днях издадут, дальше еще пару-тройку мощных книг разных жанров напишу. В следующем году снова. И снова – до победного. Таких сюжетов я вам не дам – не потому что жадный, а потому что сюжет в таких книгах глубоко вторичен.
– Завода мне хватит, – умиленно улыбнулась Виктория Викторовна. – Ты не переживай – ты и так для меня больше всех вместе взятых сделал. Я об этом помню, Сережа. Прости меня, ладно?
– Вы чего? – протянул намокающей глазами учительнице платочек.
Гормональные бури начались, видимо.
– Ты мне и публикацию, и Союз, а я тебя чуть с родственниками и Фурцевой не поссорила, – высморкалась она. – Уезжаешь теперь. Мама твоя приходила, рассказала, – ответила на мой вопросительный взгляд.
Давайте вешать всех собак на мать-одиночку!
– Я может и маленький еще, – улыбнулся я Виктории Викторовне. – Но импульсивных решений стараюсь не принимать. Мой отъезд вызван объективными причинами – в Москве и под ней мне делать нечего, а там – конь не валялся. Что-то вроде моего личного БАМа.
– Будь я моложе, я бы тоже на БАМ махнула, – мечтательно зажмурилась учительница.
– Видите, а меня ничего не держит, – неосторожно поддакнул я, получив в ответ обиженный взгляд.
Не такая ты старая, чтобы требовалось заверять тебя в обратном!
– Ладно, пойду я, – засобиралась она.
– Приходите еще, – последнюю фразу почти не пришлось выдавливать.
– На жалость давит, – заметила Виталина.
– Может и так, – пожал плечами я. – Пиши неожиданное поручение «Фонду».
Девушка заменила лист в машинке.
– Сим наместник Потемкинский и генерал-губернатор Дальневосточный Его Высочество Цесаревич Андропов Второй…
– Директору «Фонда Ткачева» Волкову Тимофею Васильевичу от С. Ткачева… – «перевела» Виталина.
– Повелевает…
– Заявление…
– Установить ежемесячную выплату в размере ста рублей тысяче случайно выбранных матерей-одиночек с двумя и более детьми, – продиктовал я. – Без права получения повторной выплаты данного типа. Исключить занимающих высокие административные, производственные и кооперативные посты дам.
У этих с деньгами все хорошо.
– Больше пока никак, – вздохнул я. – Но потом обязательно масштабирую.
– Все равно хорошее дело, – утешила меня девушка.
– Давай второе письмо – об учреждении «Премии Хрущева» для детей-победителей и призёров естественнонаучных и математических олимпиад, включает в себя тысячу рублей деньгами – это победителю, призерам поменьше – путевку в пионерлагерь и гарантию поступления в университет. И третья сразу – «Премия Сергея Прокофьева», то же самое, но для победителей и призёров творческих конкурсов и с поправкой на место обучения. Отдельно упомяни, пожалуйста, возможность для художественно одаренных ребят приоритетное зачисление на курсы мультипликаторов «Союзмультфильма». А прямо оттуда, начиная со следующего года, я буду отбирать для себя кадры.
– Про «кадры» я не записала, – предупредила Виталина. – Нельзя никому сообщать о таких коварных планах!
Постучали в дверь – это Надя-«маленькая», цвета и наряды рисовать пришла. Этим мы до вечера и занимались, с перерывом на безвкусный обед и процедуры. С собой подружка унесла учительскую шоколадку – не пропадать же добру – а мы с Вилкой вернулись к «методичке», закончив и перечитав которую на следующий день решили отослать куда следует.
– Но сначала, чтобы фельдъегеря два раза не гонять, состряпаем агитку для тех, кто решит переехать на работу в сказочный городок под Хабаровском, – предложил я.
– Давай, – безотказная Виталина заправила чистый лист.
– Основу берем «совхозную», устанавливая МРОТ в двести рублей. На них сверху накидываем Московский оклад. Раз в квартал, если без нареканий – премия в две сотни. При заключении пятилетнего трудового договора с расположенными в черте города государственными и «фондовскими» предприятиями выдается квартира из расчета комната на человека плюс рабочий кабинет. Гостям и работникам кооперативов – возможность строить кооперативные дома. При меньших сроках – общежитие для одиноких и «однушки» для семейных. Зачем нам гастарбайтеры? Приезжай да селись насовсем. Сюда же – в случае продления контракта на следующие пять лет предоставляется дача и автомобиль с гаражом. Но это если человек работал, а не саботировал производство.