Не та профессия. Тетрология (СИ)

Аб. 4325-ц2. Термязский отряд: тоже!
Аб. 1313. Туркестонский отряд: да!
Аб… да
Аб… подтверждаю
Аб… участие подтверждаем. Лимита по сумме нет?
Аб. 11111. Приаргынскийотряд: Так, братва, про лимит не подумали. Тогда каждый отряд шлёт сам на координаты. Отчёт по платежу — потом сюда в группу.
* * *
На следующую пару идём втроём. Сажусь как обычно — правая первая к лектору парта. Остальные кидают странные косые взгляды.
КорИн, как обычно, делает вступление, многословно поясняя, что ближайшее время, в связи с изменением учебного плана, на его предмете приоритет отдаётся вопросам подготовки горно-стрелковых подразделений для контр-партизанской борьбы. В частности, подготовке командиров взводных групп:
— … необходима подготовка на ТВД, который курсант Атени знает лучше всех нас…
Вот болтун. Ну спасибо, удружил. Целая аудитория ненавидящих взглядов опять скрещивается на мне. Впрочем, мне не привыкать. В группе замечаю несколько нейтральных взглядов и даже один сочувствующий. Что-то новое.
КорИн раздаёт карточки с заданием, рассмотрение как обычно, доклад решения по одному с парты, потом КорИн поясняет своё видение решения.
Валери подымается со своего места сзади, хлопает в ладоши, привлекая внимание, спускается вниз к кафедре и объявляет:
— Курсанты, в рамках оппонирования докладчику, оппонентом майора КорИна выступает курсант Атени. — по рядам идёт ропот, но Валери после паузы сообщает. — Это — решение деканата и господина Декана лично.
Ропот стихает. КорИн подвигается, я поднимаюсь на кафедру:
— Господин майор, Как ваш оппонент, играю за противоположную сторону. Первое. Моя взводная группа, в отличие от вашей, ведёт с собой вьючных животных. Потому у меня с собой от трёх до пяти трубок Брауна с боекомплектом. В вашем снаряжении и плане амуниции я этого не вижу.
— Как вы это видите, господин хавилдар? — демонстративно подчёркивает мой статус Валери.
Кажется, курсанты увлекаются и с искренним интересом следят за беседой. Что для них полезно. Им это действительно может пригодиться в будущем, если…
— Ваш боец, господин майор, несёт стандартный рюкзак. — Обращаюсь к КорИну. — Зная Вас лично, предположу, что наставления Вы соблюдаете. Значит, вес каждого рюкзака в вашей группе будет около трети веса бойца. Перемножаем людей в Вашей группе на вес, вычитаем вес продуктов, снаряжения, стрелкового оружия и далее по списку — и видим, что трубок Брауна вы с собой не взяли.
— А если всё-таки взяли? — настаивает Валери, что-то быстро записывая в блокнот.
— Тогда вы не сможете оторваться от меня на марше: моя скорость движения, при усилении вьючными животными, за сутки в среднем в два с половиной раза больше Вашей. Мы вас «достанем» буквально через полтора дневных перехода.
— А если мы закрепились на высотах и устроили вам засаду? Типа «огневого мешка»?
— В этом случае, вас обнаружит передовое охранение. Хотя, с высокой степенью вероятности, я его потеряю.
— А если мы на ночёвке "срежем" часовых и навалимся на вас спящих?
— Не получится: помогут те же вьючные животные. Мы много раз замечали: лошадь либо ишак чуют чужаков, особенно описываемые Вами группы, даже раньше служебных собак. Ну а поводыри очень хорошо чувствуют настроение своих животных, поверьте. Как ни смешно, но в горах ишак вас учует гораздо раньше, чем вы сможете подобраться ночью на эффективную дистанцию..
— Либо? — не отстаёт Валери.
— Либо — вы в самом начале из засады «выбиваете» передовое охранение, но обнаруживаете себя передо мной. А я останавливаюсь на безопасной дистанции и из трубок Брауна сбиваю вас с господствующих высот. За три минуты.
По лицу КорИна и Валери вижу, что наш привычный миномёт здесь не то что недооценен, а вообще отсутствует в виде методики боевого применения, как класс. Вижу, что нужно сделать отступление.
— Господин подполковник, вы позволите маленькую лекцию из методических указаний для младших командиров Южно-Ужумского погранокруга?
 
— Внимательно слушаем Вас, господин хавилдар, — устраивается поудобнее Валери.
— Трубка Брауна — это рациональное сочетание могущества снаряда (оперенной мины) и легкости подвижного метательного приспособления. Ценнейшее качество — малый вес при большом могуществе мины. Результативность разрыва одной осколочной четырёх-линейной мины равняется боевой работе пяти-шести ручных гранат номер один. Теперь пересчитаем это на носимый боекомплект у вашей и моей групп.
Делаю на доске несложные расчёты по весу и продолжаю, отмечая, что Валери и КорИн старательно всё списывают, в отличие от откровенно зевающих курсантов:
— Большая крутизна траектории полета мин позволяет уничтожать закрытые цели, не поражаемые настильным огнем артиллерии и стрелкового оружия, обеспечивает ведение огня из глубоких укрытий и стрельбу «через головы» своих подразделений. Кстати, именно большая высота подъема мины позволяет также эффективно сбивать противника с тактических высот. Что я и сделаю. Учитываю разницу в дальности сравнительных поражений с вашей и моей стороны.
Вижу, что Валери упрямо вникает, но, судя по лицу, что-то не может понять. Пробую объяснить:
— Вот дальность эффективной работы вашего стрелкового оружия в саженях, — рисую цифру на доске. — А вот моя, при работе трубками Брауна с безопасной позиции. — Рисую вторую цифру. — Я просто подавлю вас издалека, не сближаясь. Если потеряю передовое охранение. А если не потеряю — как сказано выше, ишаки вас обнаружат раньше.
Мне ещё есть очень много чего рассказать на этом занятии, но я улавливаю, как Валери проводит ладонью горизонтально над партой, и я кладу мел на подставку:
— Благодарю за оппонирование, господин майор!
Под внимательными взглядами Валери и КорИна спускаюсь с кафедры и занимаю своё место.
  
Глава 7
 
Кабинет декана. За столом — декан и Валери.
— Что, опять вас сегодня носом по столу повозили? — веселится декан, разливая привычный кофе в две чашки.
— Спасибо, — Валери берёт вторую чашку и с удовольствием из неё отпивает. — Да не скажи, Лай. Не только нас. Тебя тоже; заочно, правда: это ведь твоя старая программа сейчас никуда не годится и абсолютно не готова к реальным условиям будущего ТВД этого выпуска.
— Ну, положим, не моя. А утверждённая в итоге многочисленных правок, — не даёт испортить себе настроение декан. — Но кое в чём ты прав. Себя можно не обманывать. Даже если б мою изначальную программу оставили в девственном виде, результат был бы такой же. Сейчас просто можно списать нашу неготовность на прошлые вмешательства и коррекции программы. Но себя, повторюсь, обманывать не стоит: мы действительно на уровне концепции не понимаем, как там воевать правильно. Какое у тебя впечатление от Атени?
— Знаешь, двоякое. К сожалению, я не врач. Туда бы или тебя на лекцию. Или Лю. Как докторов — на его психический фон посмотреть в естественной среде так сказать. У меня от Атени двойственные впечатления. — Декан заинтересовано подымает бровь и Валери продолжает, — Немногословен, даже лаконичен. Ни слова лишнего. Крайне неспесив, при этом сентиментален. Особенно во всём, что касается прошлого. Не амбициозен.
— Ну, это может быть следствием сословного рефлекса, — пытается оппонировать декан, но Валери не даёт себя сбить.
— Нет. Куда девается его сословный рефлекс, когда он бьёт по зубам дворян из родов Первой Двадцатки при всём личном составе части? Потом — когда ставит их же чистить говно в сортире на всю ночь? Понимая, что все возможные виды осложнений он себе автоматически обеспечивает. Неуставных, естественно, что ещё опаснее. Где его сословный рефлекс, когда он оппонирует КорИну, разнося и его схему, и его авторитет при всех?
 
— Логично… — Задумчиво бросает декан. — Но лучше сейчас, он, и тут — чем…