Подлунный квест

Убаюканный напевным голосом экскурсовода, я не сразу уловил смысл им сказанного. То есть Великая Стена — это артефакт?
— Именно Рубеж позволяет Поднебесной контролировать астрал и диктовать свою волю бестелесным сущностям, — невозмутимо продолжил между тем Го. — Стихийные пробои, так донимающие жителей Европы и России, в Китае не фиксировались уже многие сотни лет! В то же время, открытие портала, в других державах требующее от одаренного значительных затрат маны, здесь у нас — сущий пустяк! Именно сим вызваны строгие ограничения на астральные переходы, установленные в Поднебесной — свободное применение столь сложной техники, доступной по мане каждому мастеровому, неизбежно повлекло бы хаос. А хаоса мы в Китае не любим, наше кредо — порядок! Кстати, сохранить его нам позволяет все тот же Подлунный Рубеж — решись кто-либо наколдовать нелегальный портал, тот будет незамедлительно зафиксирован и вскорости блокирован, а виновному не поздоровится!
Ну да, о чем-то подобном нас еще майор Кутепов предупреждал: по Китаю — только «общественным транспортом». Правда, Дмитрий Валерьевич не упоминал, что дело тут в Стене. Может, с его «любовью» к Поднебесной, просто не захотел лишний раз рекламировать Великий Китайский артефакт?
— Мощность Подлунного Рубежа такова, что позволяет держать под контролем выходы из астрала не только собственно в Поднебесной — но и далеко за ее пределами — на втрое большей собственно Китая территории! — заявил между тем наш экскурсовод. — Сие иногда служит почвой для нелепых инсинуаций — мол, Поднебесная грезит об экспансии, собираясь силой и маной захватить земли соседей. Роли жертв сулят Вьетнаму, Сиаму, Бирме. Иногда называют даже русское Приамурье… Разумеется, никаких реальных оснований под сими гнусными измышлениями нет и быть не может! — горячо воскликнул Го — аж ладони к сердцу приложил для убедительности. — Единственное влияние, которое Китай желал бы иметь на своих соседей — культурное! Будь иначе… — гид принужденно усмехнулся. — Будь иначе, ни о каких Вьетнаме и Сиаме давно никто бы и не помнил — знали бы только соответствующие провинции Поднебесной!
Что ж, понятно: мир, дружба, и вообще мы тут белые и пушистые. А то, что артефакт отгрохали, покрывающий четыре Китая — так это от избытка древней культуры… Майор Кутепов с его хромой ногой подтвердит! А не подтвердит — так вы ему не верьте…
— Но как бы ни была важна сугубо практическая роль Рубежа, — снова заговорил Го после короткой паузы, в течение которой мы, вероятно, должны были в полной мере осознать всю грандиозность миролюбия Поднебесной, — созданный в Китае и китайцами он не мог не выйти еще и эстетически безупречным! Столетиями Подлунный Рубеж вдохновлял на шедевры талантливых живописцев и поэтов — а сегодня и у вас есть возможность приобщиться к его непревзойденной красе! Быть может, чувство, которое вы при сем испытаете, также окажется увековечено в каком-нибудь художественном произведении, коему будет суждено пережить века — как самому Подлунному Рубежу? Впрочем, довольно слов: просто пройдитесь по Стене, полюбуйтесь на нее, проникнитесь ее величием… У вас полчаса, — деловито закончил гид. — Я буду ждать вас здесь, у сей сторожевой башни. — Если есть вопросы — прошу задавать, если же нет — счастливой прогулки!
Мы пятеро переглянулись. Тереза показала глазами вдоль стены: идем, мол? Но я снова повернулся к нашему сопровождающему.
— Господин Го, у меня вопрос.
— Прошу, молодой князь, — с любезной улыбкой кивнул мне китаец.
— Почему Рубеж называют Подлунным? — спросил я.
— Так повелось издревле, — пожал плечами гид. — Некогда люди полагали, что Луна представляет собой сам Ключ — или одно из его проявлений. Тогда, вероятно, и возникло сие красочное название.
— А сейчас в Поднебесной Луну Ключом не считают? — уточнил я.
— Помилуйте, молодой князь, мы современный, образованный народ, — слегка нахмурившись, проговорил китаец.
— Прошу прощения, у меня и в мыслях не было в этом усомниться, — поспешил заверить я собеседника.
— Ваши извинения приняты, — сухо склонил голову «уникорнис». И когда я уже счел было, что инцидент исчерпан и вопрос закрыт, вдруг продолжил. — Возможно, молодой князь, до вас дошли писания наших монахов — из Шаолиня и прочих монастырей. В оных и впрямь иногда отождествляются Ключ и Луна. Но сие, разумеется, сугубо в философском смысле, иносказательно.
— Благодарю, я так и полагал, — поклонился я китайцу.
— Что ты полез к нему с этой своей Луной? — с упреком бросила мне Муравьева через минуту, когда, предоставленные сами себе, мы отошли от китайца по стене шагов на тридцать.
— Кто ж знал, что он так напряжется? — развел я руками. — Просто хотел понять, откуда такое название.
— Ты бы еще спросил, почему империя у них — Поднебесная! — хмыкнула Маша.
— Нервные все какие! — раздраженно поморщился я.
Тем временем наша пятерка слегка рассредоточилась. Тереза и Светка сунулись в сторожевую башенку и поднялись на ее крышу, откуда Каратова теперь радостно махала мне рукой. Златка подошла к краю стены, и, высунувшись между зубцами наружу, напряженно вглядывалась куда-то в бездну пропасти. Мы же с Муравьевой неспешно дошли до ступеней, спускавшихся к следующей башне — близняшке той, что уже облюбовали молодая баронесса со Светкой. Здесь нам навстречу снова попался один из читинцев, еще на Формозе представившийся Степаном Степановичем. И аккурат в тот момент, когда мы шутливо раскланивались с мастеровым, в сажени справа от меня внезапно возник серебряный прямоугольник портала.
— Это еще что, к духам? — изумленно ахнул, отпрянув к зубцам стены Степан.
— Ведь запрещено же! — растерянно пробормотала Маша.
— Может, это казенный? — неуверенно предположил я — самих нас высадили у подножия стены, наверх пришлось забираться ножками, а этот открылся прямо здесь…
— Наверное… — согласилась было Муравьева — и тут из портала на стену шагнула высокая, закутанная в какие-то неприметные одежды темная фигура.
В первый миг мне почудилось, что это покойный граф Василий Ростопчин явился за мной из Пустоты. Машинально я призвал щит, но почти тут же понял, что лицо вынырнувшего из астрала человека хоть и кажется мне знакомым, но выглядит значительно моложе спесивого графского лика. Сын?
— Иван Васильевич? — нахмурившись, выговорил я. Защиту при этом, однако, убирать не стал.
— Павел Васильевич, если уж на то пошло, — буркнул нежданный визитер. — Поручик Ростопчин, Собственный Его Императорского Величества Конвой, — скороговоркой представился он затем. — Молодой князь, живо в портал, пока косорылые не засекли! И где госпожа Иванова? Вы и она — мой приоритет!
— Там, — на автомате показал я в сторону залюбовавшейся горным пейзажем Златки. — А в чем, собственно, дело?
— Потом вопросы! — отрезал Павел Васильевич. — Нужно быстро уходить!
— Погодите, — мотнул головой я. — Нам нельзя уходить! Мы здесь не просто так…