Подлунный квест
— Ничего не понимаю… — растерянно пробормотала между тем Цой. — Действительно почти сто верст… Девяносто семь, если быть точным. Невероятно… Просто невероятно! Может, карта врет? — будто бы даже с надеждой подняла она карие глаза на меня.
— Генштабовские карты врать не обучены, — хмыкнула Муравьева.
— Я слышала, как раз наоборот! — запальчиво заявила целительница. — Если они попадают в руки врага, то начинают показывать всякую чушь! Так задумано!
— Ну и кто из нас враг? — недобро прищурилась Маша.
— Я не говорю, что враг. Но, может, сбой какой?
— А может, кто-то все-таки признает, что облажался?!
— На девяносто семь верст?!
— На девяносто семь верст!
— Да я даже в двенадцать лет так не промахивалась!
— Все когда-то случается в первый раз!
— Но не такое! И не со мной! — исступленно всплеснула руками хабаровчанка. — У меня повышенная чувствительность к астралу, как и у всех целителей! И перед полевым выходом я специально почистила чакры! — кажется, она готова была расплакаться.
— Так, давайте все немного успокоимся, — запоздало вмешался я в спор двух девиц. — Что случилось, то случилось. Просто следующий портал снова провешивает Мария. А сейчас по-быстрому пробежимся зачетные полдюжины верст… В какую сторону пойдем? — обвел я жестом тайгу вокруг поляны.
— Без разницы, — все еще сердитым тоном заявила Муравьева. — Все равно потом портал открывать — шестью верстами больше, шестью меньше — один дух!
— Тогда, наверное, лучше на юг — чтобы удаляться от края карты, — неуверенно предложила Цой, по-прежнему державшая в руке пергамент навигатора.
«Я глянула: на юге почти сразу начинается непролазный бурелом, — вмешалась Оши. — Ступайте лучше на запад или на восток — там тоже попадаются завалы, но хоть не сплошняком!»
— Идем на запад! — заявила Маша, пока я раздумывал, как это преподнести, чтобы не прозвучало нарочито в пику Диане.
Цой насупилась, но спорить не стала.
— На запад, вслед за солнцем, — согласился я, озвучив первую пришедшую на ум причину.
— Если разгонимся до тысячи верст в час, то даже не сильно от него отстанем, — пробормотала себе под нос азиатка — должно быть, рассчитывая, что никто не расслышит.
Но слух у меня был на допинге — на последнем контрольном пункте, выполняя одно из заданий, пришлось его усилить — и я все уловил четко.
«Еще и выпендривается!» — не укрылись слова Дианы и от Оши.
— Короче, двинули! — подлив в свой тон ведро энтузиазма, заявил я.
** *
Шесть верст по Москве — ненапряжная часовая прогулка. Шесть верст по зимнему сибирскому тракту — уже, пожалуй, своего рода турпоход. А вот те же шесть верст по заснеженной девственной тайге, даже и под магическим допингом — поверьте: сущая каторга!
За три часа, до сумерек, мы не преодолели и трети пути. Сперва тупо брели, проваливаясь в снег по колено, а временами и глубже — как говаривал один литературный герой своим спутницам: «Вам по пояс будет!» Потом, решив, что так дело не пойдет, попробовали выстругать себе при помощи магии деревянные лыжи, но мастеровые из нас оказались так себе: получилось нечто наподобие кривых снегоступов.
Но все легче стало идти! Относительно легче, конечно.
По пути мы два раза видели шустрых сереньких белок, а какой-то шальной дятел с некоторых пор нас буквально преследовал, перелетая за нами с дерева на дерево и отмечаясь на каждом задорной барабанной дробью. Попадались следы и живности покрупнее: Цой опознала заячьи, кабаньи и волчьи — по словам Дианы, несвежие, вчерашние.
Блин, лучше бы она в порталах так шарила, как в братьях наших меньших!
Трижды мы утыкались в непроходимый бурелом. Один раз сквозь завал нам удалось пробиться напрямик, разметав оный магией, второй, куда более масштабный, получилось обойти стороной, а вот третьему просто конца и края видно не было. Пришлось задействовать манозатратную левитацию. Перелетели в несколько стадий. Сперва я по очереди забросил на баррикаду из поваленных стволов обеих девиц, цеплявшихся для этого за найденную нами тут же корягу, затем они подтянули к себе меня. Дальше — не вниз, а на вершину следующей преграды. Потом — еще…
К моменту, когда бурелом остался наконец позади, что Муравьева, что Цой слились почти что в ноль. Пришлось их подпитать — у меня, понятно, запас имелся. С Машкой все прошло без эксцессов, а вот азиатка, приняв мою ману, нежданно выдала такой зычный стон, что переполошила, должно быть, всю окрестную тайгу. Даже тот неугомонный дятел — и тот куда-то мигом слился.
— Что случилось? — опешил я, но тут же, впрочем, понял, в чем дело: одной рукой Диана держалась за меня, а с другой даже рукавицу не сняла — а значит, никак не могла сложить пальцы в защитную комбинацию: большой палец и мизинец встали бы недостаточно плотно, а указательный должным образом было не оттопырить. — Предохраняться надо! — буркнул я сердито.
— Простите, — вроде бы и виновато, но со слишком уж довольным выражением лица, выговорила Цой. — Мне нужно было слегка взбодриться!
Что на такое ответить, я не нашелся, а вот Оши не преминула охарактеризовать наглую хабаровчанку парой хлестких словечек отнюдь не из лексикона светских салонов.
Между тем, в лесу уверенно начинало темнеть — пришлось дополнительно тратить ману и на ночное зрение. Да еще хваленая генштабовская карта и впрямь что-то принялась капризничать: при увеличении изображение на пергаменте местами теперь делалось нечетким, а то и вовсе пропадало — из-за холода, что ли? Самим-то нам мороз пока был нипочем: там, где не спасала теплая одежда, помогала магия. Но это тоже означало слив маны…
Страшно подумать, что было бы, окажись сейчас на моем месте обычный одаренный, с пределом в триста — ну пусть даже в пятьсот — мерлинов!
Хотя с другой стороны, чего тут страшного: одно сообщение через Мессенджер — и ты дома. Ну да, переэкзаменовка, но это еще не трагедия…
Так, стоп! Что еще за пораженческие мыслишки?
Собственно, всерьез я сдаваться, конечно, вовсе не собирался, твердо рассчитывая рано или поздно (уже, впрочем, стало ясно, что не рано) вернуться на первоначальный маршрут и пройти его до финиша. В конце концов, никаких ограничений по времени нам никто не устанавливал! А значит, задержка — в разумных пределах — не станет критичной!
На исходе четвертого часа пути мы наткнулись на одинокого волка — огромного и, похоже, несколько удивленного столь неожиданной встречей посреди тайги. Я грозно прикрикнул на него, но убраться восвояси серый и не подумал — опустил морду и принялся исподлобья гипнотизировать нас своими янтарного цвета глазищами. Тогда я ударил его кукишем — несильно, просто чтобы отпугнуть. Взвизгнув, хищник покатился кубарем, но быстро сумел подняться на ноги и, обиженно заскулив, исчез в ночи.