Подлунный квест
А вот Юрий Константинович рубить с плеча не стал, предложив сперва скрупулезно во всем разобраться. Достал толстый фолиант правил внутреннего распорядка корпуса и зачитал нам с куратором пункт о том, что самовольная отлучка с территории Федоровки и впрямь может караться исключением — но только если доказано, что кадет отсутствовал более шести часов, либо при наличии отягчающих вину нарушителя обстоятельств — и отсутствии смягчающих оную. Не было меня в корпусе ровно час, еще где-то на полчаса у меня не имелось железного алиби, но вот до этого я добросовестно отсидел занятие у майора Кутепова, что вызванный к Корнилову Дмитрий Валерьевич охотно и подтвердил. В свою очередь, серьезно усугубляющих мою вину факторов Чуб назвать не сумел, и на том заместитель начальника корпуса заключил, что довольно будет применения ко мне рутинной меры дисциплинарной ответственности — то есть снятия баллов.
Но вот размер этого наказания куратор определять был уже вправе — и, скрепя зубами от злости, оштрафовал меня по максимуму: на пять полных дюжин.
Досталось в итоге «на орехи» и Милане — с нее Чуб снял двадцать четыре очка.
Молодая графиня восприняла наказание философски: на первенство в командном зачете ее отделение всяко не претендовало, а что касается зачета личного… Порядки у «воронцовцев» были такие, что за какое бы место за обеденным столом Милана ни села, то бы автоматически считалось командирским торцом, а куда бы ни встала в строю, это и назвали бы правым флангом.
Что до меня, то среди «жандармов» я теперь проигрывал и Терезе, и Златке. Ну да это было не зазорно. Хуже, что сократился отрыв нашего отделения от «ясухаровцев». Там у нас все еще оставалась фора в сто тридцать два балла, но почти треть былого преимущества мы разом потеряли — и все из-за меня. А с учетом того, что Златка загремела в лазарет и на полевой выход «жандармы» теперь шли в урезанном составе, не вызывать у меня определенного беспокойства такое положение вещей не могло.
До кучи, еще на шесть баллов меня оштрафовали за несвоевременную сдачу курсовой: зависнув на разбирательстве у Корнилова, я не уложился в срок на каких-то пятнадцать минут. Ну тут, надо признать, я уже сам был виноват: что мне стоило закрыть этот вопрос до того, как уйти в самоволку?
Так-то, по-хорошему, я и западни Чуба мог бы благополучно избежать — всего-то и нужно было послать Оши проверить пути отхода. Не виделось повода? Да просто на всякий случай!
Что ж, решил я: пусть случившееся послужит мне уроком! Впредь буду предусмотрительнее. А пока: спасибо, что все свелось к банальной потере баллов!
Ну а духову Чубу я, конечно, все это еще припомню. Дайте срок…
** *
Уже следующим утром нам предстояло отправиться на пресловутый полевой выход, и нынче после ужина всему курсу было велено собраться в «театральном» зале главного здания для долгожданного инструктажа. Не успели мы толком рассесться, как вошли Корнилов, Чубаров и с ними какая-то дамочка в светло-зеленом мундире с серебряными эполетами штабс-ротмистра и при значке целителя на груди. А за ними — вереница девиц лет восемнадцати в салатовых кителях с подобными же бляхами в виде выжимающего из пары змей яд двуглавого орла, такого же цвета юбках и элегантных пилотках. Впрочем, нет, не только девиц: затесались среди них и три-четыре паренька. Эти, понятно, были в брюках и без головных уборов, но характерные значки на кителях красовались и у них.
При появлении в зале офицеров мы привычно подорвались с мест, но внимание наше тут же переключилось на их необычную свиту.
Видеть такого рода униформу мне уже доводилось — осенью, на гонках, у девушек из команды Амурского института. Тех самых, что сдуру врезались в наш «Москвич» и чуть не лишили Федоровку заслуженной победы. Кажется, я даже узнал среди вошедших плоское азиатское личико Цой и безразмерный бюст одной из ее подруг по экипажу, фамилия которой как-то вылетела у меня из головы.
Кто-то из наших негромко присвистнул.
«В Федоровке что, эпидемия какая — разом столько целителей прислали?» — бросил недоуменную реплику в беседу курса фон Функ.
Кто-то попытался ему ответить — зажглась пара букв, но тут же и погасла — похоже, чат, как это с ним уже случалось, внезапно засбоил.
Между тем Корнилов, Чубаров и пришлая штабс-ротмистр поднялись на сцену и заняли места за столом. Юные же целительницы и целители встали тесной толпой поблизости от входа в зал. По головам я не считал, но навскидку, было их там дюжины полторы.
— Господа кадеты, прошу садиться, — подал нам команду Юрий Константинович. — Уважаемые гости, вас сие тоже касается, — кивнул он салатовому скоплению у дверей.
Мы дружно опустились на скамьи. Торопливо расселись и дальневосточники — так же как стояли, плотной кучкой, в стороне от остальных.
Затем Корнилов представил нам штабс-ротмистра — дама, уже ожидаемо для меня, оказалась куратором первого курса Амурского института полевого целительства, фамилия ее была Неверович.
— Итак, к сути, — проговорил Юрий Константинович, покончив с формальностями. — Уже завтра вам предстоит ваш первый полевой выход. Как для Федоровского кадетского корпуса, так и для Амурского института полевого целительства, сие новая, еще непривычная форма аттестации по итогам учебного семестра, поэтому в двух словах расскажу, что оная из себя представляет. Вы будете разбиты на мини-группы, в каждую из коих войдет по два московских кадета и один курсант из Хабаровска. Сии тройки будут заброшены в малонаселенный район Восточной Сибири. Ваша задача — пройти по заданному вам маршруту, отмечаясь в контрольных пунктах и выполняя по пути те или иные задания — все, разумеется, в рамках учебной программы первого семестра. По результату работы вам будут начисляться некие баллы. Помимо собственно семестровой аттестации, у Федоровских кадетов оные очки также пойдут в обычный зачет соперничества отделений. У амурских курсантов своя система рейтинга, на ней я подробно останавливаться не стану. Главное, что работа вам предстоит командная: как успех, так и неудачу разделит вся тройка…
Многие из наших, и я в том числе, вольно или невольно вновь воззрились на гостей в салатовой униформе — кто оценивающе, а кто и откровенно скептически. Что же это получается, наша аттестация зависит от чужаков?
— Кстати, о неудачах, — продолжил между тем Корнилов. — Так как форма сие экспериментальная, к тому же, заведомо таящая в себе элемент случайности, принято решение, что в случае провала — буде такой случится — тройка неудачников получит возможность для пересдачи — уже в тепличных условиях аудитории. С определенным снижением итогового балла, разумеется. Но уверен, что до сего не дойдет! — заметно повысив голос, заявил заместитель начальника корпуса. — И с полевого выхода все вы возвратитесь не в учебные классы, а прямиком на заслуженные каникулы!
«Да здравствуют каникулы!» — воскрес вдруг умерший было чат.
«Рано радуешься: вот загремишь на пересдачу — и никаких тебе каникул!»
«Кстати, все не получалось написать: а вон та блондиночка на втором ряду — очень даже ничего! Хочу с ней в тройку!»