Цветы над адом
А если я ошибаюсь? Если я идеализирую убийцу?
Об этой возможности Тереза предпочитала не думать. Сейчас, как никогда, ей хотелось верить в собственные силы, несмотря на усталость и растерянность, которые то и дело давали о себе знать. Она настойчиво оборонялась от капризов тела и разума, совершенно их игнорируя. Тень, опустившаяся на лес, изменила его очертания: сейчас было неподходящее время для сомнений и страхов.
— Комиссар, все собрались, — доложил Паризи.
Тереза вошла в кабинет для совещаний в полицейском участке Травени. Кроме ее сотрудников и людей Кнауса, там находились представители гражданской обороны, альпийских спасателей и охотников. На столе громоздились всевозможные географические карты зоны поисков.
Территория размером в сорок квадратных километров была разбита на квадраты. Восемьдесят человек, сменяя друг друга, с утра до вечера прочесывали округу дюйм за дюймом. Поиски прекращались только с приходом темноты, да и то по независящим от людей обстоятельствам. Главный следователь и префект были единодушны: нельзя подвергать опасности жизни одних людей для спасения других. Если бы решение пришлось принимать Терезе, она вряд ли бы руководствовалась тем же принципом.
— Где Марини? — спросила она у Де Карли.
— Я его давно не видел, комиссар.
— Господи, так позвони ему!
— Уже звоню!
Главный следователь Амброзини начал совещание. Для Терезы было сущим мучением выслушивать подробный отчет о целом дне безрезультатных поисков, но еще больше ее раздражал временный перерыв в операции. Впереди ее ждала длинная ночь — двенадцать часов тьмы и вынужденного бездействия.
Слишком много для нее и для младенца.
Вскоре от волнения она перестала воспринимать слова Амброзини, которые испарялись из ее головы, как капли влаги с раскаленной поверхности. Тереза обернулась и посмотрела в окно. Деревня не спала. Ее старинные темные улочки змеей опоясывала вереница огней. Процессия уже начала исчезать из виду. Сотни жителей собрались около средневековой башни на главной площади, и в руках у каждого горело по свече.
На площади молились о ребенке, в то время как в этой комнате пытались найти способ вернуть его домой. Видя эти огни и склоненные головы, Тереза почувствовала, как в ней закипает злость.
Жители Травени в который раз упустили шанс реабилитировать себя в ее глазах. Никому из этих людей не пришла в голову мысль участвовать добровольцем в поисках, организованных полицией. Они предпочли собираться спонтанными группами вдали от тех мест, где, по мнению Терезы, мог прятаться преступник.
Она так надеялась, что им повезет и они вернутся с ребенком на руках, но этого не произошло. Ситуация приняла гротескный оборот, когда вертолету пришлось оставить место поисков, чтобы вызволить добровольцев, недооценивших опасность и застрявших на слишком крутом горном склоне.
Вереница огней под аккомпанемент приглушенного пения скрылась в глубине улицы. Казалось, процессия погрузилась в темное море, которое затягивало ее все глубже и глубже.
Подходящее зрелище для этого расследования, подумала Тереза. Испорченные нравы под налетом благопристойности господствовали тут слишком долго.
Тереза снова взглянула на карту, висевшую на стене. Маленькое зеленое пятно в реальности протянулось на много километров — от долины до границы, очерченной цепью неприступных гор. Обширная, порой непроходимая территория, перемежающаяся опасными, скрытыми растительностью ущельями в тех местах, где земля словно расступалась.
Вдруг оживившись, Тереза поднялась с места.
Поверхность. Мы ищем на поверхности. Поэтому создается впечатление, что он как сквозь землю провалился.
— Нужно сменить тактику, — перебила она Амброзини. Тот удивленно посмотрел на нее. — До сих пор мы не добились результатов, — пояснила Тереза. — Если будем продолжать в том же духе, только потеряем время, которого у нас нет.
— Но мы делаем все возможное, — вмешался префект.
Тереза взглянула на него.
— Мы делаем все неправильно, — произнесла она, ткнув пальцем в карту. — Это его мир, а не наш. Мы сильно заблуждаемся, полагая, что можем поймать его на территории, которую он знает как свои пять пальцев. Мы тут и трех шагов спокойно не можем ступить.
— Мне кажется, вы преувеличиваете, комиссар. Наши люди прекрасно подготовлены.
— Вот именно — люди!
— А он, по-вашему, не человек?
— Не в привычном понимании. Если мы не начнем думать, как он, не поменяем тактику — мы его не найдем!
— Похоже, мы говорим об охоте на зверя, — проронил Амброзини.
— Да, у него хорошо развиты звериные инстинкты, — ответила Тереза. — Благодаря им он и выжил.
— Так что вы предлагаете, комиссар? — поинтересовался префект.
Тереза взглянула на карту.
— В свой дом он уже не вернется. Мы вторглись в его владения, и он больше не чувствует себя в безопасности, но далеко он тоже не уйдет. — Она очертила пальцем часть местности. — Вот его территория.
— Может, лучше сменить место поисков?
— Нет! Он никогда не бросит самое дорогое, что у него есть.
— Вы имеете в виду скелет?
— Я имею в виду друга. Единственного в жизни. Хоффман хочет, чтобы ребенок занял место этого друга, естественно, не прямо сейчас, а когда придет время.
— Почему вы так уверены в своих словах?
Тереза ничего не ответила. В другой ситуации она бы сомневалась в каждом слове. Но не сейчас.
— Мы должны подключить к поискам команду спелеологов, — вместо этого произнесла она. — Думаю, он прячется под землей.
— В гроте, как медведь?
Тереза не обратила внимания на иронию префекта.
— Именно как медведь, — ответила она. — Однако он выбрал не обычную пещеру: так бы его быстро нашли. Думаю, нужно искать более глубокое укрытие.
Повисшее молчание разделило присутствующих на тех, кто одобрил ее предложение, и на тех, кто счел ее сумасшедшей.
— Мне кажется, это отличная идея, — высказался Амброзини. — Стоит пойти и этим путем.
— Морфологию ландшафта я досконально не знаю, — сказал Кнаус, — но у спасателей должны быть контакты людей, которые могут помочь.
— Да, мы проводили спасательную операцию вместе с командой спелеологов из Бернбурга. Правда, в другой долине, — подтвердил спасатель.
— Вызывайте их, — проговорила Тереза. — Может, хотя бы этой ночью мы продвинемся на шаг вперед.
71В лесу вокруг Травени гротов не было. Единственным природным укрытием, которое подходило под описание Терезы, была расщелина между двумя ребрами на горном склоне. Щель в горной породе, темный двенадцатиметровый колодец с запахом влажной гнили. Со временем он полностью зарос, и слой земли соскользнул вниз, образовав практически отвесную тропинку. Широкое днище устилали корни и известняк.