Вольный Флот (СИ)
– Как долго по вашим каналам займёт справки о нем навести?
– Быстро. А по пути в местный участок заедем – дату узнаем и протоколы почитаем, чтобы понимать насколько показаниям этого Авсена доверять можно. Потому что если он на него с топором прыгал, то тут всякое может быть.
– А кто он вообще?
– Главный электрик в грузовом порту. Привозил сюда жену на лечение. Что-то легочное. Тут она и скончалась. Потом несколько раз приезжал с детьми могилу проведать. Останавливался у Варенихи – он вдовец, она – вдова, то се. Перевелся сюда, стали жить вместе. Сын в Североокольске в Институте учится на физика, дочь в этом году школу оканчивает.
– Ого! Все знаешь! – удивился Коваль, – Из спецкадров? Эйдетик?
– Не – память просто хорошая и слушать умею. А так-то я эмпат. Слабенький правда – десятка. Но умею людей к себе располагать. Очень помогает в работе.
– Ну десятка – это не такой уж и слабенький.
– Да ладно – я свои возможности хорошо понимаю… – Гриша некоторое время молча рулил, – А правда, что вас учат людей на расстоянии ушатывать? Ну вот бежит, к примеру, человек с ножом, а вы его раз – и, не касаясь руками, уложили?
– А вас в ГБ не учат?
– Ну, кого-то может и да. Может и меня научат, когда я на повышение пойду. Просто интересно – как это?
– Давай сперва с делами закончим.
– Понял, товарищ майор, не дурак. Был бы дурак – не понял.
Машина въехала на узкую мощеную булыжником улицу. Гриша поморщился, слушая скрипы и кряхтение подвески, и предложил прогуляться пешком – тут недалеко.
…
Местный милицейский участок располагался в утопающем в зелени домике с мезонином, и если бы не табличка и антенна радиостанции, то ничем бы не отличался от жилого дома. Во дворе пожилой усатый сержант, скинув китель и старательно орудуя тряпкой, наводил лоск на мотоцикл с коляской. Чуть дальше двое парней лет шестнадцати пилили дрова двуручной пилой. Возле них, похлопывая крыльями, важно расхаживал жирный белый гусь.
– Дядя Леша… – заныл один из пильщиков, – Ну может хватит уже?
– Пили-пили. Я сам скажу когда хватит.
– Ну руки уже отваливаются…
– А гусей тырить – не отвалились? Вот и работайте, лиходеи. Совместный труд облагораживает. Ишь додумались! Ладно бы на другой стороне, где вас никто не знает. А то ведь посередь бела дня да при знакомых! Вот теперь, коли башкой думать не умеете – тренируйтесь пилой работать, потому как если за ум не возьметесь, то оно вам пригодится.
– Да мы больше не будем!
– Вот и покажи это. Упорным трудом на благо общества, – сержант что-то прикинул в уме и ухмыльнулся, – Баба Маня! Да за гуся! Тут чтоб она вас извинила, два куба дров – не меньше! Так что пили – не отвлекайся. Тебе ещё вечером от бати огребать.
Парни, понурив головы, закинули на козлы следующее бревно и снова принялись дергать пилу туда-сюда.
Коваль с Гришей прошли по дорожке, поднялись на крыльцо и вошли внутрь. Там за столом сидел усталый капитан милиции и, задумчиво грызя карандаш, перечитывал написанное. Рядом со столом на табуретке примостился с виноватым видом ещё один гражданин. Увидев Гришу, милиционер удивлённо вскинул бровь.
– У-у-у! Какие люди!
– Здрасьте, Петр Егорьевич. Работаете?
– Работаем… – милиционер повернулся к гражданину на табуретке, – Ну что, Макарьев? Дошутился? Вот, пожалуйста – пришли за тобой!
– Ну мы, вообще-то, тут по другому вопросу, – Гриша сделал официальное лицо, – Но если по нашей части, то чтоб не прихватить? Что сделал?
– Он то? Пошутил он!
– Пошутил?
– Ну да. У нас на Канатной улице здание, то ли Лонгского, то ли Аменского, шут их разберет, торгпредства стоит… Или как там у них это заведение называют? А рядом – Канатный переулок. И иностранцы часто путаются.
– Да – есть такое. А в чем шутка?
– Я, товарищи, телефонистом работаю, – пояснил Макарьев, – И вот сижу я на столбе, никого не трогаю, линию прозваниваю. А внизу двое иностранцев Канатную улицу ищут. Карту крутят, что-то на своём ругаются.
– А вы язык знаете?
– Да. В армии радистом был – слушали мы их. Так что я и знаю и говорю. И вот сижу я наверху, а они спорят. Потом один юморнуть решил. Говорит: «Знаю что делать! Тут в Залесье везде агенты ГБ. Давайте их позовем и у них дорогу спросим!». И вдвоём: «Джи Би! Джи Би!». Ну как тут удержаться? Свешиваюсь со столба и на чистом ихнем говорю: «В чем проблема, господа? Канатную улицу ищете? Это вон туда. А тут – Канатный переулок.»…
Гриша некоторое время держал серьезное лицо, потом, не выдержав, всхлипнул и расхохотался. Макарьев показал на него милиционеру.
– Вот – я же говорил! Смешная же шутка!
– Обхохочешься! Только они теперь в гостинице заперлись и не выходят. Даже есть боятся! Это не говоря уж о том, что сотрудником Гос Безопасности представляться – уголовка.
– А я не представлялся! Они сами уже додумали!
– А они написали что представлялся. И жалуются теперь куда только можно. В Спортлото скоро напишут, кляузники долбаные!
– Так, товарищи… – отсмеявшийся Гриша поправил кепку, – Шут с этими иностранцами. Человек не виноват, что они нашего юмора не понимают. Вы, Макарьев, раз языками владеете и телефонистом работаете, как время будет в Управление подойдите. Скажете, я прислал.
– Это зачем?
– Нужны нам такие люди. Веселые. За этими фруктами забугорными сами видите – глаз да глаз нужен.
– Понял… А мне пистолет дадут?
– По ситуации. А к вам, Петр Егорьевич, мы по поводу Бабкина и Турухаева. Это давно было – нужно протокол из архива поднять.
– Это легко! – милиционер с готовностью поднялся, – Когда было?
– Вот это и хотим узнать.
– Тогда немного сложнее – у нас архив по датам.
– Ориентировочно лет пятнадцать назад.
– Пятнадцать? Пятнадцать – это уже в хранилище. Пойдёмте…
– Мож я тоже пойду? – поинтересовался Макарьев, – Меня уж потеряли поди?
– Иди… Юморист… Хотя стой! Раз уж тут все равно, посмотри телефон – там в трубке шорохи какие-то – ничё не слышно! Скажешь, что у нас связь делал. Пройдемте, товарищи.
Архив располагался в цоколе того же здания. Выйдя во двор и отперев низенькую дверь, милиционер нащупал сбоку бакелитовый вертушок и, включив свет, начал пристально вглядываться.
– Что такое?
– Сейчас… Одну минутку… Кажется… ЕСТЬ!
С победным кличем метнув тяжеленную связку ключей куда-то в угол, Петр Егорьевич гордо поднял за хвост толстую крысу.
– Вот она, падла! Вредительница казенной собственности! Попалась-таки!
– Вам бы кота завести – архив все таки.
– Да в архивы она не доберется – нам с завода старые металлические шкафы под это дело отдали. Ржавенькие, конечно, но запираются плотно. Она проводку портила – латать умаялись. А котов нам нельзя – кот по углам метить будет. У нас тут, все таки, правоохранительные органы. У нас тут люди ходят. Нам нельзя чтобы котами воняло.
Милиционер отпер архивный шкаф и достал кипу протоколов за нужный год.
– Вот – ищите. А я пойду эту тварь прикопаю со всеми почестями.
Гриша благодарно кивнул и принялся искать нужный протокол.
– Нашел, товарищ майор! – он быстро прочитал написанное, – Интересно… Турухаев заявил, что Бабкину не угрожал и даже не сразу узнал его в потемках, а тот сразу принялся убегать. Бабкин не отрицал. Пояснил, что не знал что в его бывшую комнату уже кто-то въехал и испугался, что его примут за вора.
– И поэтому, вместо того чтобы объяснится, попытался сбежать?
– Ну да – мне это тоже кажется странным. Зачем бежать, если ничего такого не сделал?
– Давайте-ка, Григорий, прокатимся в Управление и посмотрим что там у ваших есть на Бабкина этого. И на Турухаева – его тоже стоит проверить.
– Понял. Поехали, заодно там и пообедаем. У нас вот такая столовка!
…
В столовой и правда кормили неплохо. Расположившись под плакатом «Не обсуждай рабочие вопросы в общих помещениях», Коваль похлебал солянки, съел кашу с котлетой, запив все компотом, поблагодарил поварих и поднялся на второй этаж где ему выделили временный кабинет. Гриша, который съел тоже самое, но в два раза быстрее, уже бегал по этажу, рассказывая коллегам новую хохму и попутно собирая информацию на интересующих их лиц.