Пробуждение мёртвых богов

– Зря смеяться! Отряд быстрый – напасть сразу, большая армия – подготовиться, собраться, выработать план.
– Мой военачальник Кастул рассказывал о том, как легионы раньше готовили к тому, чтобы они могли атаковать сразу с похода и что так часто и происходило. Поэтому я и думаю о том, что это возможно.
– Не знаю, кто твой военачальник, – Брунхильда обнажила ряды удивительно ровных зубов, – но он тебе рассказывает какие-то сказки. Может, раньше так и бывало, но сейчас всё по-другому. Пойдём с нами, посмотришь, как это выглядит в реальности.
Я оглянулся по сторонам. Кастул с Агенором исчезли из поля зрения сразу же, как прозвучала команда остановиться. Некоторые мои легионеры ещё попадались на глаза, пока я разговаривал, однако и их сейчас не было. По-хорошему моя задача была следить за ними и не давать им выходить в первых рядах, а также постараться наладить контакт с Аэцием, но я так устал за переход, что сил на это совершенно не было. Пожалуй, сначала лучше пусть скандинавы познакомят меня с особенностями военного лагеря. Но до этого мне был необходим отдых. Тот же весельчак Гуннар привёл меня в палатку скандинавов, показал место в углу, добродушно рыкнул: «Спи, римлянин!». Я не заставил себя упрашивать, и мгновенно погрузился в сон.
    
ГЛАВА XIX. БИТВА НА КАТАЛАУНСКИХ ПОЛЯХ
Остаток дня после недолгого, но глубокого сна я провёл на ногах, обойдя со своими новыми знакомыми большую часть лагеря. В военном деле они понимали действительно хорошо. По словам Брунхильды, их компания часто предлагала свои услуги различным правителям и выступала в роли наёмников. Все воины были хорошо обучены, прошли множество сражений. Сама Брунхильда оказалась самой младшей в группе. Остальным воинам было около сорока лет, а ей едва исполнилось тридцать.
Сейчас их группа выполняла разведывательную миссию, однако в лагере все они чувствовали себя прекрасно. Проведя экскурсию и убедив, что подготовка войск для битвы и правда дело не быстрое, компания вновь пригласила меня к себе. Отказываться я не стал, всё лучше, чем скучать одному.
В этот раз пили немного – впереди тяжёлое сражение, да и запасы мёда не бесконечны. Поэтому, после пары кружек и плотного ужина, мы расположились у костра. Торвар рассказывал о прошлых военных походах, в которых они участвовали, остальные иногда добавляли что-то от себя. Компания воевала в армиях местных конунгов, нанималась выполнять особые поручения германских вождей, путешествовала в Рим и Константинополь, некоторые добирались до восточных земель.
Вскоре рассказы окончились. Мы посидели некоторое время в тишине, а затем один из воинов, которого звали Эйрик, стал петь. Очень необычно и по-своему красиво. Пел на своём языке, поэтому слов мне было не разобрать. Остальные молча смотрели на огонь, пока песня лилась вокруг них.
Брунхильда подошла ко мне и села рядом.
– Он поёт о предстоящем конце света, – сказала она, не отрывая взгляд от Эйрика, – чудовищный волк Фенрир освободится от своих пут и выйдет на волю, его сыновья схватят и проглотят солнце и месяц, из глубин всплывёт мировой змей Ёрмунганд, море выйдет из берегов. Огненный великан Сурт с пылающим мечом выжжет землю, повелительница загробного царства Хель и бог лжи и обмана Локи примкнут к великанам. Из Хельхейма приплывёт корабль мертвецов Нагльфар, а войско сынов Муспельхейма проскачет по радужному мосту Биврёст.
Боги соберутся вместе и пойдут в бой против сил Тьмы. Бог-всеотец О́дин сразится с Фенриром и погибнет в этой битве, однако сам Фенрир будет сражён сыном Одина Видаром. Тор будет биться со змеем Ёрмунгандом, победит его, однако и сам погибнет от яда. Многие боги падут в этой битве, которой не будет ни конца, ни края. В конце концов, когда огненный великан Сурт увидит что битве нет конца, он обрушит на землю всю мощь подвластного ему огня, уничтожив всё живое.
Эйрик закончил петь, вокруг костра воцарилась тишина.
– И что же будет потом? – решился я спросить.
– За гибелью мира последует его возрождение, – ответил мне Торвар, – в центре Асгарда, на месте, где раньше была долина Идаволл поселятся сыновья Одина – Видар и Вали, а также сыновья Тора – Магни и Моди. Возвратятся из царства мёртвых и примирятся между собой Бальдр и его невольный убийца – слепой бог Хёд. Выживут, укрывшись в роще Ходдмимир, два человека, мужчина и женщина – Лив и Ливтрасир, которые вновь дадут начало новому человеческому роду.
– Вы считаете что этот Рагнарёк уже начинается?
– Нет, – Торвар улыбнулся, посмотрев на меня, – Атилла страшен, но до Фенрира ему далеко. А ваши полководцы тоже не тянут на роль Тора и Одина. Всё происходящее напомнило нам об этой легенде, но будь спокоен, ярл Алексий, конец света ещё не наступает.
Несмотря на усталость, я потом ещё долго не мог сомкнуть глаз. Мне опять вспоминался Максим Викторович (настоящий, а не тот, что теперь приходит ко мне в снах), который рассказывал о смешении культур. О том, как древние индоевропейские верования разошлись по миру, меняя свою форму, дополняясь новыми подробностями превращаясь в известные нам религии.
Скандинавы, которых я встретил, сегодня пели песнь о Рагнарёке. О том, как конец света выглядел в их мифологии, однако они не опасаются того, что он настал, поскольку происходящее не подходит под их описание. Но вдруг это он? Вдруг именно так он и был описан, а затем уже оброс фантастическими подробностями, которые сегодня прозвучали?
Возможно, это и есть Рагнарёк, конец существующего мира, который сгорит в пламени хаоса и войны, а затем возродится уже в том виде, в котором я знал его до безумного путешествия сквозь века. Наконец, одолеваемый тревожными мыслями, я уснул тяжёлым и беспокойным сном.
 
* * *
Наутро, однако, пришлось спешно вставать, сворачивать лагерь и вновь отправляться в поход, поскольку Аттила отступил, и Флавий Аэций отправился за ним. К нам также присоединились аланы, под командованием короля Сангибара. Следующие дни прошли в постоянных маршах: отступления, манёвры, обманные ходы. Два огромных войска искали возможность подловить друг друга.
Армия Аттилы состояла преимущественно из кавалерии, он был силён на открытых пространствах, но слаб на ограниченных. У нас же наоборот, несмотря на то, что римская армия сильно поменялась за последние столетия, ставка по-прежнему была на пехоту. Оба военачальника отлично знали сильные и слабые стороны не только армий, но и друг друга. Как оказалось, Флавий Аэций провел юность и молодость в качестве заложника у гуннов и других варварских королей.
Практика обмена заложниками являлась распространённой в это время. Знатные римские дома отдавали своих отпрысков варварским королям, а те, в свою очередь, передавали в Рим свою молодую родню. Тем самым, стороны дополнительно скрепляли мирные обязательства друг перед другом. Заложники состояли при дворах, часто обзаводились различными связями и многое узнавали о тех, у кого жили.
То же самое произошло и с Флавием Аэцием. Говорят, что пока он в молодости находился у гуннов, с тогда ещё юным Аттилой они даже дружили. Со временем, когда Аэций вернулся домой, именно благодаря гуннам он смог добиться столь блестящих успехов, расправляясь с врагами Рима, включая вестготов. Тех самых, вместе с которыми он теперь шёл воевать против Аттилы.