Незнакомка с соколом

– Брандеры? – удивленно спросил Луи. – А что это такое?
– Это корабли-факелы, мой мальчик. Их начиняют смолой и другими легковоспламеняющимися материалами, потом посыпают порохом и поджигают. Мы направим наши брандеры прямо в середину Армады!
– А могу я участвовать в подготовке этих кораблей-факелов? – Луи умоляюще заглянул в глаза адмирала.
Хоуард хлопнул мальчика по плечу.
– Конечно, можешь, парень. Но мы должны подготовить их так, чтобы быть уверенными: испанские корабли загорятся. Это будет нелегкая работа.
– Я не боюсь тяжелой работы, милорд! – возбужденно воскликнул Луи. – И как раз с огнем я управляюсь лучше всего.
  
ЭПИЛОГ
 
 Февраль 1589 года, 
 шесть месяцев спустя 
– И тогда Луи изготовил самый лучший брандер, и он рассеял всю Армаду! – Глаза Пьера горели, он размахивал руками, стараясь привлечь внимание слушателей. – Он помог разгромить испанцев в ужасной битве при Грейв-Лайнс.
– Мне кажется, любимая, что мы уже когда-то слышали эту историю.
Чарльз закутал плечи Фрэнсис накидкой, и она теснее прижалась к нему. В гостиной дома Морли было тепло и уютно.
– Для меня она звучит заново каждый раз, когда я ее слышу. – Она ласково улыбнулась Пьеру.
– А что ты скажешь, Луи? – продолжал настаивать Чарльз. – Тебе не надоела эта история?
Луи поглаживал Арктуруса, который сидел на жердочке рядом с ним.
– Нет, поскольку я в ней выступаю главным героем. Продолжай, Пьер. Что случилось потом?
– Ужасный шторм раскидал то, что осталось от Армады! – торжественно объявил Пьер. – Они все оказались разбиты – герцог Медина Сидония, герцог Парма и этот… – Он искоса взглянул на Чарльза, который сразу насторожился, и все-таки добавил: – И этот гнилой гороховый стручок, король Испании.
Чарльз откинул голову и расхохотался.
– Очень изобретательное ругательство, мой мальчик!
– Отличная история, Пьер, – вмешался Луи. – А теперь давайте сыграем в жмурки. Давай, Фрэнк?
– Она не может играть в жмурки. – Чарльз придержал Фрэнсис, которая уже собиралась подняться. – Не забывай о своем положении, дорогая.
Фрэнсис снова опустилась в кресло, делая вид, что сердится, но при этом не могла сдержать улыбку.
– Мой лорд-протектор не велит мне играть, но с вами, я думаю, с удовольствием сыграет мастер Дикон. – Она махнула рукой в сторону кресла у камина, откуда доносился заливистый храп.
– Просыпайтесь, мастер Дикон!
Пьер без всякого стеснения набросился на старика и принялся щекотать его. Дикон вскочил, выпучив глаза, и, очевидно, не сразу понял, где находится.
– Что?.. Кто?..
– Ты решил, что я испанец? – хихикнул Пьер. – А я вовсе не испанец. Я хочу играть в жмурки!
Дикон успокоился и снова уселся в кресло.
– Мистер Пьер, нельзя так пугать старика. С тех пор, как мне пришлось несколько недель жить двойной жизнью, я пугаюсь собственной тени.
– Подумать только, Луи обо всем знал и даже не намекнул мне, – заметил Чарльз.
– Мальчик умеет держать слово, – улыбнулся Дикон. – Рассказав тебе, он мог проговориться кому-то еще, и я был бы уже мертвецом. Ну что, мы будем играть или нет? Дайте мне платок.
Дикон завязал себе глаза, Пьер и Луи с шумом от него разбежались, а Фрэнсис, довольная, взяла Чарльза за руку.
– А все-таки хорошо, что мальчики с нами, правда? Мне кажется, они счастливы.
– Они это заслужили, особенно Луи. Он доказал свою преданность новой родине.
Фрэнсис бросила на мужа удивленный взгляд.
– Новой родине? Что ты имеешь в виду?
Чарльз откашлялся.
– Я хотел сказать тебе об этом после ужина, но раз уж ты сама заговорила… Королева позволила мне официально усыновить Луи и Пьера и даровала им обоим английское подданство – со всеми правами и привилегиями.
– О, Чарльз! – Фрэнсис бросилась ему на шею и крепко поцеловала. – Ты не представляешь, как я благодарна тебе! Без тебя мы бы просто пропали. Ты кормил мальчиков, одевал, учил… А главное – ты любил их и доверял им.
– Но не сразу, – проворчал Чарльз.
– Не будем вспоминать об этом. – Фрэнсис махнула рукой, отметая все прошлые невзгоды. – Поговорим лучше о том, как весной мы засеем поля. Я так рада, что Стоукс сбежал из Морли! Интересно, что с ним случилось? Я слышала, он присоединился к Армаде.
 
– Как ты правильно заметила, не будем говорить об этом. Стоукс ушел из нашей жизни, так что мы можем спокойно располагаться в Морли и растить кучу детей.
Фрэнсис положила руку на свой увеличившийся живот и улыбнулась.
– А мы не сможем выращивать еще и птенцов?
– Надеюсь, об этом позаботятся Арктурус и Ориана.
Чарльз нежно обнял ее, Фрэнсис прижалась к его груди и оглядела уютную комнату с удобной мебелью и отделанными деревом стенами. Здесь все было как много лет назад. Когда-то Фрэнсис сидела в этой комнате с матерью и отцом, счастливая их любовью. Потом она потеряла родителей и думала, что никогда уже не сможет обрести счастье, однако госпожа Судьба улыбнулась ей. У нее были Чарльз, Луи и Пьер, а скоро появится еще одно существо, о котором нужно будет заботиться.
– Я по-прежнему твоя Леди Сокол? – спросила она, заглянув в глаза Чарльза.
– Думаю, что теперь уже нет, – очень серьезно ответил он и взял ее руку. – Ты изменилась, Фрэнк, и я собираюсь дать тебе новое имя. Я хочу назвать тебя Повелительницей ветра – или Королевой воздуха, как тебе больше нравится.
– Королевой? Ох, Чарльз, вот уж не думала, что ты такой романтичный! – рассмеялась Фрэнсис. – Боюсь, что в ближайшие несколько месяцев я стану Королевой описанных пеленок.
– Когда родится ребенок, мы возьмем няньку, которая будет за ним ухаживать, – заверил ее Чарльз. – Тебе не придется тратить свои силы.
– А как насчет твоих сил? – Она бросила на него лукавый взгляд. – Ты собираешься их расходовать? Учти: я хочу иметь много детей.
– Всегда рад стараться, – усмехнулся Чарльз, – особенно с тех пор, как ты научилась наслаждаться пуховой постелью. Не представляю, что бы я делал, если бы ты пожелала предаваться любви в лесу в такую погоду.
Они оба посмотрели на окна, за которыми февральский снег укрыл сады и поля имения Морли, а потом их взгляды встретились, руки соединились, и Фрэнсис засмеялась от счастья. Чарльз Кавендиш возродил в ней веру в будущее. Скоро их дом наполнится веселыми детскими голосами, а еще они будут воспитывать соколов – быстрых, уверенных в себе благородных птиц с храбрыми сердцами.
Фрэнсис вдруг показалось, что она парит высоко в небе, а под ней расстилается огромный гобелен, на котором выткана вся ее жизнь. Мечты сбывались. Она искренне верила, что на ней корона, что она и в самом деле Королева неба и воздуха.