Мокрый мир
Домик смотрителя мало чем отличался от комнаты под фонарем. Кровать, набитый соломой матрас. Стол и стул. Ведро в углу. Всё как в тюремных камерах Полиса. Разве что полок с побрякушками в камерах не вешают. Нэй провел взглядом по пыльным доскам: кусочки кораллов, камни причудливой формы, ракушки.
Его внимание привлекла раковина речной улитки. Хитиновая трубка, светло-синяя с темно-красным швом, закрученная в коническую спираль с широким устьем на последнем обороте. Такие раковины лучше всего поддавались магической настройке.
Нэй подошел ближе, чтобы смотритель понял, куда он смотрит.
– Небольшая коллекция?
На лице парня мелькнула растерянность, но он быстро с ней справился.
– Я… да, собираю…
Лита стояла в дверях, надув губы, – обиженная тем, что светловолосый отшельник не удостоил ее и полувзглядом.
Смотритель положил арбалет на стол. Нэй повернулся к парню лицом. Не хотел пускать его к себе за спину.
– Мое дело – лампы, – зачем-то повторил смотритель, отводя глаза.
– А мое – поиск капитана Каллена, – сказал Нэй.
– А что рассказывать? Ну, был здесь один. С картой. А потом…
– …уплыл, – фыркнула Лита.
– Угу, – сказал смотритель, даже не взглянув в ее сторону.
– Я должен увидеть, – сказал Нэй. – Вспомни тот день, подумай о нем.
Колдун приблизился и протянул руку к обветренному лицу смотрителя. Ему не хотелось этого делать, но он должен был удостовериться, что Джорди Каллен не закончил свой путь на Косматом острове. «Не закончил. У тебя ведь есть точка на карте, в которую превратилась пуговица…» На шее смотрителя натянулись жилы. Нэй чиркнул пальцем по лбу парня и словил упавшую слезу.
Лита захихикала, предвкушая.
Нэй заклинанием захлопнул дверь перед лицом девушки и поднес палец ко рту.
* * *
Волны набегали на корпус когга, пучина под ними была голодна. Маяк медленно растаял за кормой. По темному небу плыли вихрастые облака.
– Ты с каждой подружкой такой фокус проделываешь? – не унималась Лита. – И чьи слезы вкуснее?
– Подружкой? – не понял Нэй.
– А ты не видел, как он на меня смотрел?
– Он на тебя не смотрел.
– А я про что! Ну, дошло?
– Ты хочешь сказать…
Лита раздраженно покачала головой.
– И что ты увидел в голове новой подружки?
– Ничего, что могло бы помочь. Каллен был на острове, но в тот же день ушел на Север.
В голове смотрителя было темно и скользко – Нэй словно пялился на мир из илистого грота. Из клубка слизи, из бесконечного «ффамп». Заклятие похищенного ока пробудило чувство тошноты и слабости. Он поспешно сбежал из чужого воспоминания.
– Ты ему просто не понравилась, – сказал Нэй, но Литы уже не было рядом.
Прокладку курса к черной точке на белом пятне карты взял на себя Томас. Матрос ежечасно сверялся с компасом и секстантом.
Когда по волнам разлилась бледная луна, Нэй поднялся на палубу и пробудил голема.
– Это вовсе не обязательно, сэр, – сказал черный матрос.
– Ты устал, – сказал Нэй. – Вы все устали. Спускайтесь вниз и отдохните. И пришли мне Томаса.
Глиняный слуга взялся за румпель. Плоское красное лицо бессмысленно смотрело вперед. Нэй потянул за нить заклинания – и парус выгнулся, наполняясь ветром.
На шканцы поднялся Томас. Нэй проговорил с бывалым речником до самого рассвета. Речные обитатели сновали в воде темными лентами.
* * *
Судно тряхнуло, и Нэй вцепился в штормовой леер мертвой хваткой. Казалось, голему с трудом удается держать «Каллена» на нужном курсе. Волны захлестывали палубу.
– Эй, подсоби! – крикнул Томас.
Чтобы когг не опрокинулся, матросы уменьшили площадь паруса, беря на нем рифы. Нэй пробудил второго голема и призвал на помощь команде. Матросы постоянно падали, покрываясь синяками и ссадинами. Деревянный корпус когга угрожающе скрипел, стонал рангоут.
Штормовой ветер, с которым не могло справиться ни одно заклинание, стих к обеду следующего дня. Все это время Нэй провел на палубе, управляя големами. Литу тошнило в каюте под испуганным взором Вийона, который не пожелал остаться один в каюте Нэя.
Ураган выдохся. Солнце прорвалось из-за черного небесного дыма, дождь закончился, и на мокрой палубе «Каллена» заиграли солнечные блики. Ветер утих и задул с юга. Чтобы удерживать курс, шли в бейдевинд, очень круто к ветру.
– Мы рядом, кэп, – уверил Томас, склонившись над картой. – Вот только, сдается мне, мы уже знаем, что погубило Каллена.
– Ураган?
– Он самый, кэп. Из самого ада ураган. Нас только хвостиком задело. А старому волку Каллену, видать, не повезло.
«Каллен послал меня на поиски обломков погибшей в урагане шлюпки?» Нэй в это не верил.
– Тысяча церквей! – воскликнул Томас. – Кэп, гляньте на компас.
Картушка компаса крутилась по часовой стрелке. Нэй отпустил нить управления рулевым-големом, чтобы удостовериться, что дело не в магии. Прибор сошел с ума.
Река успокоилась. Высоко-высоко стояли белые облака. Шли прежним курсом, уменьшив скорость и надеясь, что не слишком уклонятся от цели, если ветер вдруг переменит направление.
Спустя два часа Сынок заметил в воде обломок мачты. Матросы с тревогой всматривались в молочную мглу, на лицах читался слепой страх. Неизвестность изматывала.
– Вперед смотреть! – приказал Нэй.
– Есть смотреть! – вяло откликнулись матросы.
Лита поднялась на шканцы, но помалкивала. Тоже пробрало?
Потянулись крохотные вулканические островки. Картушка компаса перестала крутиться – теперь ее качало из стороны в сторону. Заморосило.
– Трава, – сказала Лита.
Пучки зеленой травы, судя по всему, недавно вырванные из земли, плавали вокруг судна. Скорее всего, их сорвало волнами со скал.
Нэй почувствовал, как в душе проклевываются темные ростки беспричинной печали. Если бы можно было выкорчевать их колдовством…
Томас поймал руками странную птицу, у которой не было лап. Птица лишь отдаленно напоминала уродливую чайку: огромный загнутый на конце клюв, красные глаза, ржавые пятна на крыльях.
Река кишела травой, зеленый камыш лип к корпусу.
А потом они увидели коралловые рифы. Архипелаг кольцеобразных островов, разделенных проливами. Вулканы, которые замерли с раскрытыми над водой кратерами: коралловые рты, голубые лагуны.
Дно Соленой реки вздыбилось, встав на пути «Каллена».
– Я могу помочь, – сказала Лита.