Самый лучший комсомолец. Том 2
– Менгеле! – заорал я, ткнув пальцем в невесть как оказавшуюся здесь тварь.
Виталина, словно оставляя за собой шлейф, ломанулась на упыря, безоговорочно мне поверив. Привыкла!
Следом стартанул дядя Витя, критически не успевая – девушка «приземлила» доброго доктора и вдавила большие пальцы в его глазницы.
Не осуждаю – я из других времен и голова работает по-другому, но даже у меня Освенцим перед глазами стоит. А ей, будь хоть трижды подготовленному оперативнику, каково?
Дядя Витя с рыком «Отставить, товарищ младший лейтенант!» оттащил девушку за шиворот. Опомнившись, Виталина обмякла.
А от входа к нам бежали немцы в «гражданке» со знакомыми лицами – с самого вокзала некоторых замечал тут и там. А вот и Штази, которое нихера мышей не ловит, раз у них по городу живой Йозеф Менгеле ходит. Достопримечательностями любуется, тварь! Ничего, теперь до самой виселицы будет внутрь себя смотреть.
– Виталина Петровна выполняла секретный приказ! – рявкнул я на опешивших соотечественников. – А теперь мы с вами дружно сдаемся, товарищи!
Скользнув по мне взглядом, дядя Витя оценил полные мольбы глаза и подыграл:
– Все под контролем, товарищи! Сдаваться не нужно!
И он живительной пощечиной привел в чувства совершенно потерянного Леонида Матвеевича, скомандовав:
– Посла!
– Да! Точно! – опомнился он.
– Нос отгрызу! – оскалился я на парочку попытавшихся протянуть руки к совершенно потерянной Вилочке штазистов, загородив ее собой.
Еще парочка пыталась добиться ответа от визжащего, сучащего ножками, закрывшего ладонями кровоточащее лицо доктора.
– Вы о*уели, твари, военных преступников к себе пускать?! – закрепил я успех. – Почему нам из Москвы за ним ехать приходится?!
Сделал шаг на растерянных сотрудников.
– Кого еще прячете? Гитлера?! Четвертый рейх строите?!
– Сережа, хватит! – одернул меня закончивший общаться со штазистами дядя Витя и с невыносимой тоской в глазах (добить бы!) проводил взглядом утаскиваемого к выходу доктора Менгеле. – Товарищ старший лейтенант, смирно! – вдруг рявкнул на Виталину.
Девушка тут же вытянулась.
– За образцовое задержание военного преступника объявляю вам благодарность! – покосившись на меня с видом «если бы не ты, я бы ее в отставку отправил за потерю самоконтроля», добавил он веса моей импровизации про «секретный приказ».
– Служу Советскому Союзу! – проорала в ответ девушка.
– Умываться шагом марш! – скомандовал полковник.
– Есть! – козырнула она испачканной рукой, и, чеканя шаг и гордо подняв голову последовала к выходу.
Ну а мы не столь торжественно пошли следом – предстоит много крайне непростых разговоров.
* * *Ни в какие застенки нас, конечно же, не повезли – не того уровня «туристы» попались – а вполне вежливо проводили до ближайшего ресторана и не менее вежливо попросили дождаться Петра Андреевича Абросимова – нашего посла в ГДР, который и заберет непутевых нас на поруки.
Осознав, что в глазах не владеющей немецким части нашей группы Виталина только что выдавила глазки немецкому старичку – да еще и по секретному приказу! – попросил дядю Витю объяснить, кого это мы там на крыше встретили. Народ проникся, и даже Хиль благодарно поцеловал Вилке ручку, заявив, что теперь будет спать спокойно, потому что все время после визита в Освенцим он представлял на месте тамошних детей своего сына.
Сама Виталина мрачная донельзя – жалеет не о содеянном, а о потере самоконтроля. Увел ее за дальний столик:
– «Вот я с собой не совладала, значит и вправду бракованная», – начал обрабатывать любимый столовый прибор.
Девушка подпрыгнула – прямо в точку!
– Но мы оба понимаем, что это – разовая акция, – продолжил я. – Более того – в данной конкретной ситуации обвинять тебя ни один здравомыслящий человек морального права не имеет. Я бы, например, тоже с радостью чего-нибудь доброму доктору открутил. Молоды мы с тобой, – развел руками. – Вот дядя Витя бы сдержался идеально, потому что всем нашим фронтовикам в какой-то момент пришлось переключаться с парадигмы «убей немца» на «освободи немцев от нацизма». А насмотреться-то они явно успели побольше нашего. Если когда-нибудь встретим еще военных преступников, будешь им глаза выдавливать?
– Без приказа не буду, – буркнула Вилка.
– Вот видишь, – развел я руками. – Ты вместо посыпания головы пеплом…
Подняв руку над головой, помахал косящейся на нас официантке.
– …готовься капитанские погоны пришивать и получать награду от наших израильских, будь они трижды неладны, партнеров.
Официантка робко подошла, и я спросил:
– Уважаемый товарищ, а у вас в меню присутствует суп Румфорда?
Вилка хрюкнула – отходит помаленьку!
– Извините, товарищ, такого супа у нас нет, – расстроила она меня.
А я бы попробовал!
Пришлось заказать две порции картофельного супа с мясом, столько же шницелей, отварные яйца под горчичным соусом, кофе (настоящий, на песочке варят!) и яблочный сок в качестве дополнительного напитка.
– Десерт? – напомнила занесшая заказ в блокнотик фройляйн.
– Доверяю выбор десерта тебе, – улыбнулся я Виталине.
– Картофельные сладкие оладьи с изюмом, – решила она.
Официантка передала заказ на кухню, и наши товарищи, поняв, что так можно, тоже начали заказывать всякое. Те, у кого аппетит после выдавливания глазок в прямом эфире остался, разумеется – где-то две трети, крепки предки, не мне чета.
Бухнув в суп ложечку горчицы – насмотрелся на делавших так аборигенов в прошлом ресторане – с немалым удовольствием выхлебал результат.
– Вкусно, но я бы грибочков добавил, – поделился ощущениями с Вилкой.
– Ты бы их везде добавлял, – хихикнула она.
Вроде вернула душевный покой.
– Это правда, – покивал я. – Лучше грибов могут быть только грибы. Замечала, что грибница похожа на нервные окончания? Это неспроста – поедая грибочки, мы напрямую запитываемся энергией от вселенского гигамицелия.
Девушка прикрыла рот салфеткой, чтобы просмеяться, а я щедро намазал шницель все той же горчицей. Зря это она – вот Ленин шарил, потому что и сам был грибом.
Настроение – огонь, потому что инфа о местоположении известных мне по послезнанию нацистов в «инфобомбе» была, и, раз Менгеле зашевелился, зерна упали на благодатную почву. Наглость, конечно, нереальная – прямо в Берлин приперся! И хваленый орднунг что-то сбой дал. Не узнали? Ой не знаю, как-то не верится – все ведь знают, что Южноамериканские документы нужно проверять особенно тщательно, уж больно много недобитков на этот материк убежало. Впрочем, с оккупированными кадрами пусть старшие товарищи разбираются – я свою работу по тыканью пальцем в нехороших людей сделал идеально.
Наш посол прибыл как раз к моменту, когда мы доели специфические, но вкусные оладушки и представлял собой седого худого старика «за пятьдесят» со вполне приятным лицом.
– Здравствуйте! – поднявшись навстречу к безошибочно направившемуся к нашему столику послу, пожал руку. – Очень приятно с вами познакомиться, Петр Андреевич!
– Взаимно, – улыбнулся он. – Как вам Германия?
– Вгоняет в уныние – смотришь на Берлин, потом мысленно возвращаешься на Родину – в ее, скажем так, «замкадную» часть, и вообще непонятно, кто в войне победил, – развел я руками.
– Здесь тоже по-разному живут, – пояснил неразумному мальчику посол. – Берлин – это витрина.
– Все понимаю, – улыбнулся я. – Как подростку мне свойственно несколько преувеличивать, поэтому стараюсь давать себе волю там, где никакого вреда мои преувеличения не вызовут. В телевизоре ничего подобного говорить не буду. А как вы с такой кухней, – указал на початую баночку горчицы. – До сих пор желудок не сожгли?
– Во всем нужно знать меру, – широко улыбнулся он и задал завуалированный вопрос. – Прием отменять нельзя.
– Было бы грустно, если бы пришлось – я уже настроился, – улыбнулся я в ответ. – И у нас еще Бранденбургские ворота не осмотрены, Петр Андреевич, если можно, разрешите продолжить экскурсию? Мне за границей неуютно, поэтому стараюсь почерпнуть из этой поездки максимум, чтобы не давать себе поводов уезжать с Родины снова.