Красавица и нападающий (ЛП)

С каждым днем я относился все требовательнее к себе, подготавливая свое тело к игре, но я заставлял себя проходить через это. Интенсивность и боль были единственным, что контролировало монстра внутри меня – отвратительная ярость, которая душила меня в плохих решениях, ненависти и ярости.
Раньше это было легче контролировать, но теперь гнев покинул поле и вторгся в мою жизнь. Я должен был заставить свое тело подчиниться, чтобы сдержать его. Каждый день я изнурял себя на тренажерах или использовал гири, чтобы разорвать мышцы в клочья, пока не уставал причинять вред.
Но тренировки сделали меня только сильнее.
Более опасным.
Прошло три изнурительных часа, когда я мучил себя работой с ногами, жимом от скамейки, кардиоупражнениями и болью. Я разрывал себя на куски, царапая и обрушивая удары на боксерские мешки, чтобы стать сильнее, более неуязвимым. И как только сладкая агония тренировки пронзила мои кости, я почувствовал себя наполовину... нормальным.
Я принял душ и потащился обратно на кухню, чтобы поесть. Я не потрудился одеться, и полотенце упало возле холодильника. Я потянулся за минеральной водой.
Пайпер взвизгнула.
Ах, ты…
Я уронил стеклянную бутылку. Она опустилась на мою ногу, прежде чем разбилась о кухонный пол.
Боль ослепила меня. Хорошо. Во мне не было инстинкта борьбы или бегства. Каждый мускул в моем теле напрягся, чтобы убить.
Пайпер чертовски повезло, что она жива.
– Какого черта ты все еще здесь делаешь? – закричал я. – Как ты можешь подкрадываться к полузащитнику?
Мой крик эхом разнесся по всему дому. Даже этого было недостаточно, чтобы привлечь ее внимание. Взгляд Пайпер упал вниз. Она уставилась на мой член.
И как животное, которым я был, он пульсировал от ее внимания.
– Я... я не... – она заикалась, наклонив голову, как будто никогда раньше не видела обнаженного мужчину. С другой стороны, немногие женщины видели такой член, как у меня.
Я не был скромным, но Пайпер застыла в замешательстве. Черт, я не был уверен, что она еще дышит. Я бы помог девушке справиться с этим.
Но осколки стекла опустились на мое полотенце. Черт возьми, нет. Я не собирался делать себе домашнее обрезание за два дня до открытия сезона.
Вместо этого я потянулся за ближайшим куском материала, который смог найти. На выступе раковины лежала тряпка для мытья посуды. Я прикрыл ею себя. Пайпер стояла на пороге кухни, ее голос был вежливым писком.
– Эм... я все еще могу видеть... Эм, головку.
И какая это была величественная ошибка. Я понятия не имел, почему я пытался прикрыться, чтобы защитить проклятого нарушителя в моем собственном замке, но я стал рыться в своих кухонных ящиках. Мой личный повар оставила кое-что из своих вещей. Я схватил ее рукавицы.
Белые и красные. С ярким принтом. В форме проклятого петуха.
Когда можно быть изнасилованным цыпленком, как не тогда, когда ходишь голышом? Я засунул руку в рукавицу, но мое тело решило, что шок Пайпер – одна из самых сексуальных вещей, которые я когда-либо видел. Я стал твердым, и потребовалась бы дюжина терапевтов, чтобы понять, почему. Но Лига еще не разрешила мне посетить психиатра, так что я не стал бы подвергать сомнению старый добрый яростный стояк.
К счастью для Пайпер, голая задница смягчила большую часть моего гнева.
– Если стекло окажется в моем члене... – предупредил я, – ты увидишь другую сторону зверя.
Пайпер прикрыла глаза.
– Поверь мне. Теперь я видела тебя со всех сторон.
– Убирайся из кухни, пока ты не порезалась о стекло.
– Ну... кстати, о порезах…
Я указал на петуха, скрывающего мой член.
– Сейчас подходящее время для разговора о делах?
Пайпер подумала, что лучше не давить на меня. Она продолжила дежурить в моем фойе, пока я ковылял по кухне и выбрасывал разбитое стекло в мусор.
– Какого черта ты все еще здесь делаешь? – крикнул я в коридор.
Пайпер ответила так, будто ее вторжение было очевидным.
– Я же сказала. Я не уйду, пока ты не согласишься на сделку.
– Сначала ты ломаешь мой чертов дверной звонок, – я вытер пролитую воду пачкой бумажных полотенец. Порез на ноге был не так уж плох, но мне повезло, что я не потерял палец на ноге из-за разбитой бутылки. – Потом ты решаешь вторгнуться в мой дом. Ты подкрадываешься ко мне, когда я голый, и почти кастрируешь меня.
Я закончил с беспорядком и столкнулся с ней в холле.
– Что дальше? Пытки водой? Может, выкручивание яичек, пока я не сделаю, как ты говоришь?
– Ты слишком мелодраматичен.
– Да, человек склонен к поэзии, когда его причиндалы колышутся на ветру, – я окинул ее взглядом. – Или я надену штаны, или ты снимешь свои.
Пайпер притворилась, что ей неинтересно.
– Я подожду здесь, пока ты переоденешься.
Я это предвидел. Я смял чертову рукавицу с петухом и швырнул ее на кухню. Мой затвердевший член упирался в мои спортивные штаны, но я был не рад этому.
Было пять часов вечера. У маленькой мисс Мэдисон было еще полтора часа, пока мои ворота не закроются на ночь. Я был не в настроении для пижамной вечеринки, если только она не собиралась снова снять с меня штаны.
Я снова посмотрел на нее, скрестив руки. Эта игра закончилась.
– Тебе пора уходить, красавица.
– Я понимаю, что злоупотребляю твоим гостеприимством.
– Ты никогда не была желанной гостьей.
– Но это очень важно. Так что, если мне придется стоять здесь, пропуская обед и ужин…
Я прервал ее.
– Ты ничего не ела?
Она покачала головой.
– Ты вообще выходила из комнаты?
– Нет.
Ненормальная.
– Разве ты не проголодалась?
– Я умираю с голоду, – сказала она.
Я усмехнулся. Вот как от нее избавиться.
Я схватил телефон и набрал номер моей любимой пиццерии. По крайней мере, я был огромным. Фунт куриных грудок и коричневый рис не казались сегодня тем, что нужно.
– Две большие пиццы, – заказал я. Глаза Пайпер загорелись. – Пепперони.
Ресторан принял мой заказ, но я подмигнул своей истекающей слюнками нарушительнице.
– Надеюсь, ты упаковала ланч.
Ее глаза сузились, когда она осознала это.
– Я справлюсь.
– Не хочу, чтобы ты упала в обморок на моем крыльце. Это не улучшит моей репутации.
– А ведь я, действительно, защищала тебя в офисе.
– Это была твоя первая ошибка, – я подмигнул, направляясь обратно в кабинет. – Не пытайся подружиться со зверем.
Я ждал тридцать минут свою пиццу, накладывая пластыри на порез на ноге и увеличивая громкость на спортивном шоу, чтобы я не смог услышать звук ее урчащего живота из фойе.
Ей нужно было что-то поесть, и она должна была уйти, чтобы это сделать. Она уйдет. Все, что мне нужно было – подождать.
Или вышвырнуть ее вон.
Уволить ее чертово агентство и найти нового представителя.
С другой стороны, кто меня возьмет? Если Эйнсли Рупорт и «Спортивная Нация» окажутся правы, «Монархи» уволят меня к концу сезона. Это означает, что мне нужен агент. Я застрял с ними. Хорошо, что Пайпер и ее отец не отказались от пары миллионов комиссионных.
Это было безвыходное положение в моем проклятом фойе.
Я не слышал стука водителя доставки. Пайпер закричала мне.
– Твой ужин здесь.
Я тихо чертыхнулся, но она была слишком вежлива, чтобы ответить. Она была так добра, что открыла дверь. Я бы бросил сто баксов водителю, не сказав ни слова, и забрал свою еду.
Нос Пайпер практически следовал за мной на кухню, но она была не из тех, кто умоляет. На самом деле, она ожидала официального приглашения в мою неиспользуемую столовую, со всем изысканным фарфором и прекрасным музыкальным сопровождением к ее трапезе.
Этого не произошло.
Пайпер проверила свой телефон, пока я приготовил тарелку с дымящимися, тянущимися, толстыми ломтиками жирной пиццы. Джентльмен мог бы поесть в уединении.
Но я не был джентльменом.
А Пайпер была дамой, танцующей джигу в фойе. Она ходила на цыпочках, иногда подпрыгивая.