Выбор

Я должна найти его, хотя разумнее было бы подождать некоторое время, пока толпа не разойдется. Осколки камней перекрывают путь к Гранд-каналу, и людям не остается ничего другого, кроме как бежать по маленьким переулкам. Единственный выход находится около бывшего входа в музей. Я стою, притаившись у стены, и мое дыхание и сердцебиение потихоньку восстанавливаются. Тем временем на улице становится очень темно. Только слабый лунный свет и искрящийся огонь на руинах собора освещают площадь. Люди все еще бегут по ней, но я уже не боюсь, что они задавят меня. Там, где недавно бушевала толпа, теперь сидит всего несколько человек, пытающихся залечить друг другу раны. Пьетро пришел на площадь с несколькими помощниками, они принесли с собой факелы. Мужчина приказывает перенести тяжелораненых в больницу. Как он так быстро узнал о происшествии? Неужели взрыв был слышен и в больнице? Я бегу к нему.
– Ты видел Алессио? – спрашиваю я, останавливаясь перед ним. – Он с тобой?
Врач качает головой, наклоняется к женщине и закрывает ее глаза. Пьетро не успел ей помочь.
– Он был с тобой? – Я вижу отчаяние в его глазах и киваю ему. – Мы случайно потеряли друг друга в этой суматохе.
– Найди его! – приказывает мне Пьетро. – Он нам нужен!
– Но Стар и Тиц… – говорю я.
– Библиотека осталась нетронутой! – говорит он мне, не бросая и взгляда на здание. – Найди его и приведи сюда.
– Ладно… – Он еще никогда не говорил со мной так нервно, но подобная ситуация кого угодно заставит переживать. Даже такого мужчину, как Пьетро. Я бегу дальше. Какой-то человек отпрыгивает в сторону, когда я прохожу мимо. Вдруг я замечаю, что он снимает обувь с раненого. В моей голове какая-то неразбериха. Вполне вероятно, Алессио пошел в собор, чтобы посмотреть, может ли он кому-нибудь там помочь. Это было бы очень на него похоже. А еще он мог упасть прямо у двери. Я не должна думать о плохом. Я спокойно выдыхаю, когда подхожу к воротам и не нахожу там его размозженного трупа. Маленькая девочка сидит на ступеньках и цепляется за тело своего отца, который широко открытыми глазами смотрит в небо. Я не могу оставить ребенка одного. Как раз тогда, когда я собиралась успокоить девочку, к нам с криками подбегает женщина. Она вырывает девочку у меня из рук, одновременно смеется и плачет. Она целует ребенка в щеки. Я оставляю их вдвоем, надеясь, что мертвый мужчина не был отцом ребенка.
Я аккуратно нащупываю путь в собор, проходя мимо обломков. Во многих очагах еще горит огонь, призрачно освещая округу. Камни, колонны и части трибун разбросаны повсюду. Недалеко от меня несколько людей карабкаются по руинам. Я выкрикиваю имя Алессио, но не получаю ответа. Задняя сторона собора, как и южная его часть, полностью разрушены, и трибуны свисают с обломков стен. Там никогда никто больше не будет сидеть и наслаждаться сражениями и убийствами. То, что кто-то выбрался отсюда живым и невредимым, – абсолютное чудо. Вокруг меня раздаются стоны и крики. Я помогаю какому-то мужчине вытащить ногу из-под обломков, и он, хромая, уходит прочь. Кто-то хватает меня за плечо, и я поворачиваюсь. Женщина с ног до головы покрыта пылью.
– Моя дочь, – шепчет она, качая головой, и уходит.
Ее платье разорвано и клочьями висит на теле. Остается надеяться, что сегодня ночью с ней не произойдет ничего еще более ужасного.
– Алессио! – кричу я, не рассчитывая на то, что он услышит меня. Потому что я не одна, кто выкрикивает чье-то имя. – Пожалуйста, пусть с ним будет все хорошо, – бормочу я, не зная, кого прошу об этом. Ведь Бог заботится только о своих крылатых детях, а на нас ему плевать.
Мужчина сидит на камне. В его глазах стоят слезы, он держит женщину на руках. Он продолжает нашептывать ей что-то на ухо, хотя она мертва. Именно поэтому, на мой взгляд, лучше не влюбляться в людей. Боль от потери человека, которому ты подарил свое сердце, может быть невыносимой. Мне хватит и любви, которую я испытываю к Стар и Тициану. Больше я не вынесу.
Крыло ангела мешает мне пройти дальше. Оно неестественно вывернуто и зажато между камнями. Вокруг меня люди разгребают камни, вытаскивая раненых и мертвых из-под них. Никто не обращает внимания на убитых ангелов. Что он вообще делал на арене? Я подавляю желание вытащить из его крыла красное перо и иду дальше, пробираясь сквозь руины.
Я сжимаю ладони в кулаки, карабкаюсь по камням и прикладываю руки ко рту так, чтобы получилась воронка.
– Алессио! – кричу я, быстро моргая, потому что дым заставляет мои глаза слезиться. – Алессио! Где ты?
Ответа нет. Это неправильно – жертвовать жизнями невинных людей. Я в отчаянии опускаю руки. Что-то движется в мою сторону. Человек весь в пыли и хромает. Но я сразу понимаю, кто это. Я спрыгиваю с камня и бегу к нему, падаю в объятия Алессио и чувствую, как слезы текут по моим щекам, когда он прижимает меня к себе.
– Почему ты не пошла в библиотеку к Стар и Тициану?
– Ты действительно думал, что я оставлю тебя здесь одного? – Алессио опускает подбородок на мою голову и крепче меня обнимает. Я мгновенно чувствую облегчение.
– Мне надо было увериться в том, что ты жив, – шепчу я. – Я так боялась.
– Людей было очень много, – отвечает Алессио, и я чувствую, как движется его кадык. – Черт, я боялся, что они меня насмерть задавят.
– Пойдем домой? – Наверное, мой голос сейчас похож на голос маленького ребенка, но мои запасы сил истощились.
– Я нужен здесь, – отвечает он. – Мне нужно помочь Пьетро.
Конечно.
– Он снаружи, на площади. Это просто кошмар какой-то.
– Тебе надо идти к Стар и Тициану. Я справлюсь. – Он выпускает меня из своих объятий и берет мое лицо в ладони. – Как ты считаешь, ты сможешь сама добраться до дома?
Я киваю.
– Ты сможешь не попасть в неприятности?
Лицо Алессио и его очки все в пыли, но он с любовью улыбается мне и вытирает слезы с моих щек.
– Смогу. Обещаю, – говорю я, потому что действительно хочу домой.
– Я вернусь в библиотеку, как только смогу. – Кто-то касается его плеча, и я узнаю́ в человеке одного из помощников Пьетро. – Как только, так сразу, – говорит Алессио, еще раз целуя меня в лоб.
Я пробираюсь мимо обломков к выходу из собора. Собор Сан-Марко после этого теракта канет в Лету… Одна из легенд гласит, что с падением собора падет и вся Венеция. При мысли об этом по моей спине пробегают мурашки, и я в тот же момент спотыкаюсь о чье-то тело и падаю на колени. Твердый камень впивается в мою кожу, и я издаю стон, пытаясь найти точку опоры в щебне. Рядом со мной кто-то тихо хрипит.
– Извините, – выдавливаю я. – Вы тяжело ранены?
Я понимаю, что серьезно вляпалась, еще до того, как получаю ответ: мои пальцы скользят по чьему-то крылу. Я еще никогда не касалась чего-то столь мягкого и шелковистого, и, хотя мои инстинкты советуют мне подняться на ноги и исчезнуть, я не могу ничего с собой поделать и продолжаю гладить оперение. Хрип становится громче.