Совсем не прогрессор
— Вот у тебя как бы наличествуют.
— У меня после Афгана вообще никаких иллюзий не осталось. Очень, понимаешь, способствуют развитию скептицизма реальные будни. Как приезжают с большими звездами и толкают речугу о любви к Родине, наверняка предстоит нечто крайне неприятное.
— Каким местом думали наши начальники, загоняя его сюда, — пробормотал Илья, качая головой, — сложно представить.
— Да они, похоже, совсем не думали, — возразил Сашка. — Слишком мало подходящих нашлось, выбор отсутствовал. Может, уберем его с кухни? На диван определим?
— Пусть сидит. Не мешает. Тронем — начнет опять на жизнь жаловаться. Даже не думал, что настолько нудный. Наливай, продолжим отмечание налета. Фартовые мы как бы теперь или нет? Обязаны отметить.
— По закону жанра: «Украл, выпил — в тюрьму».
— Типун тебе на язык.
— А этот где? — чокаясь, спросил Сашка.
— Согласно диспозиции отбыл с докладом. Замечательно устроился. Приказы передает и ни за что не отвечает. Я ему, — оживляясь, доложил Илья, — на прощанье всучил кучу порнухи. Карты с голыми бабами, пару журнальчиков с прекрасной полиграфией. Куда там нашим советским убогим попыткам подражать Западу. Совсем иное впечатление. Как бы нешуточно вставляет.
— Тоже вариант, — одобрил Сашка, — пусть полюбуются. Вдруг заинтересуются. С паршивой овцы шерсти клок. Сколько хоть взяли?
— Триста двадцать семь тысяч, — без особого энтузиазма сообщил Илья. — Я думал, больше будет. Меня как бы начинают терзать сомнения насчет рентабельности работы грабителей. Оружие нам досталось бесплатно, за квартиру не платим, жратву и то доставляют. А если еще и покупать огнестрел, да после акции избавляться на случай баллистической экспертизы — тьфу, тьфу, чтоб не сглазить, — так и вовсе на заводе больше заколотишь, и без нервотрепки. Странные люди бандиты. Топтать зону лет пять за… если делить на троих… где-то пять средних зарплат на нос.
— Минимальных намного больше.
— Ага, как бы стоит пересчитывать на убогое пособие. Стоило стараться. He-а. Нормальный урка должен гулять с шиком и баб охмурять направо и налево. Сорить деньгами и делать понты. Не на минимальную же им жить.
— Плохо считаешь. Полтинник сразу минусуешь на мои нужды. На самом деле тысяч двадцать пять, но надо иметь с запасом на разные непредвиденности. Программы разные далеко не задаром. Стоимость Интернета. Выходит, еще меньше остается. Единственное, что всерьез может их заинтересовать в СССР, — это новые технологии. А с ними разбираться надо всерьез. В первом приближении СССР по компьютерной части здешней России вообще нечего предложить. Разве очень специфические чисто математические модели. Покупателей найти — большой геморрой.
— Это ты о чем?
— Расчеты по части климата. Данные должны быть достаточно близки и могут заинтересовать, как и программы, только определенные инстанции. А таких организаций немного. Еще… хм… расчеты ядерных взрывов. Больше на ум ничего с ходу не идет. Может ли Краев найти разумный предлог потребовать у находящегося в городе «ящика» исходники программы моделирования ядерного взрыва в космосе или обработки сейсмограмм и построчные комментарии к ним? Я как-то сомневаюсь. Так мало того, нам еще и здесь надо будет покупателя найти. Зайти с улицы и сообщить завлекательно: «Мы для развлечения создали специальный математический аппарат и программы по военным разработкам». Может, они не столь уж беспокоятся о секретности, но ведь обязательно задумаются, и шансы на стук в бдящие организации достаточно высоки.
Интернет у них по всем показателям забивает наши «Снеги» и не нуждается в дополнительных идеях. Своих хватает оригинальных. А все остальное очень специфично и под конкретные запросы. Слишком много в этом мире компьютеризировано и очень отличается. Очень жаль, я не могу сравнить с нашими западными разработками. Напрямую никогда не работал, исключительно переделанное или исходники. Это совсем другой уровень. Хотя, — после паузы добавил, — мало времени мы здесь крутимся, и я недостаточно знаю. Пообщался в сети кой с кем, благо анонимность. Позадавал разнообразные вопросы. Всерьез разбираться, наскоком не выйдет. Требуется время и отсутствие этих самых горячих акций. Отвлекают. Так что для начала персональный компьютер мне и отдельный выход в Интернет.
— А мне? — с негодованием спросил Илья, извлекая очередную бутылку и привычным движением сворачивая пробку. — Я тоже желаю чего-нибудь такого-эдакого!
— Легко. Протрезвеешь…
— Я в полном порядке, — с негодованием отверг Попов.
— Тогда лови идею. Садишься и пишешь докладную на имя Краева. Ты про кубинских генералов, расстрелянных по обвинению в причастности к наркобизнесу в конце восьмидесятых, слышал?
— Смутно. Сам знаешь, одни слухи, да и давно было. Вроде они в целях прорыва экономической блокады поставляли кокаин и прочие радости в США, а на вырученные суммы закупали необходимое для острова Свободы. Только заигрались и слишком много по карманам заныкали. Очень нашим обидно стало, что такие суммы мимо проплыли, вот и надавили на кубинцев. Сделали из воров показательный пример. А подробности… — Он развел руками.
— На черта нам подробности? Общее направление. Пиши обоснование: «Для получения многообещающих для нашей промышленности и военных, — он поднял палец, подчеркивая, — оригинальных образцов есть простейший ход». Достать в Афгане гашиш или опиум несложно. Малый вес, серьезная цена.
— Где-то килограмм полмиллиона рублей будет в российских ценах, — быстро прикинул Илья. — Очень приблизительно, от чистоты зависит.
— Вот именно. Единственная вещь, способная себя многократно окупить при нашей проходимости груза. Хоть тоннами носи — источник не отслеживается. Здесь толкнуть — домой купить заинтересовавшее. Не вещи, разве для образца! Технологическую документацию. В принципе — золотое дно.
— Богатая мысль и очень противная. Своими как бы руками травить людей. Оно-то, конечно, разлагающаяся буржуазия, но вроде как бы наши вокруг.
— Наши, ваши… Эти люди не имеют отношения к нам. Кому без надобности, тот и не купит.
— Своим детям тоже так скажешь?
— Да пошел ты! Пожалей еще капиталистов и исполни про слезу ребенка. Гуманист. И вообще… В начале девятнадцатого века врачи запросто прописывали от депрессии опиум и брали в аптеках. В конце девятнадцатого и начале двадцатого в моду вошли кокаиновые эликсиры. Шерлок Холмс героин себе колол, и доктора Ватсона это не удивляло. Все вполне легально, как амфетамины и валиум позже. У нас писали про прозак. Лучшее в мире средство от депрессии. Горстями лопают. В газетах соврут — недорого возьмут, и все равно подозрительно. Не бывает полного счастья. Любые препараты хороши в малой дозе. А переберешь — обязательно расплата ожидается. А тут рай. Якобы снимает симптомы депрессии, повышает настроение, и при этом делает все чисто биохимическим способом, не требуя от пациента «работы над собой». А как влияет на мозг, никто не знает. Фармацевтическим компаниям невыгодно разбираться. Помяни мое слово, лет через двадцать объявят наркотиком. Я точно знаю — ну, что от Майи, делиться не обязательно, — проверяли прозак у нас по-серьезному. Потому и статьи с сарказмом написаны о новых американских достижениях. Нам вроде и не требуются. Реально дорогой заменитель марихуаны не повышает настроение, а дурит голову.
Он замолчал и налил себе вновь. Чокнулись, выпили, закусили.
— Да ладно, я просто предложил. Хочешь — используй, не хочешь — плюнь. Будем думать над другими идеями.
— Допустим, займемся. Хм… На столь занимательной дороге, — подумав, сказал Илья, — подстерегает крайне серьезная проблема. — Он выпил, критически осмотрел остатки еды и закусил горбушкой. — Рынок наверняка давно и плотно поделен, — проглотив кусок, изрек, — и конкурентам не обрадуются — это раз. Серьезные поставки без сети продавцов невозможны. В одиночку не потянуть — это два. Петруха, — он посмотрел на спящего, — годен только носить тяжести. Ничего серьезного не доверить.