Совсем не прогрессор
Зал обрадованно принялся рукоплескать. Бурные аплодисменты, переходящие в овации. Крайне сомнительно, что студентов привела в восторг длинная и никому не интересная речь об их светлом будущем, в свете новейших решений правительства, из уст председателя парткома. Скорее, обрадовались уходу с трибуны очередного оратора. Судя по количеству присутствующих на сцене, еще одно-два выступления, не больше, — и можно будет с чувством исполненного долга разбежаться по аудиториям.
— Ты прямо с самолета? — удивленно спросил Павел.
— Угу, — подтвердил Сашка. — Ночью прилетел. Не дождался. Без меня рожать будет.
Они сидели в самом конце актового зала. Искать однокурсников Сашке совершенно не хотелось. Познакомиться толком ни с кем не успел, и вообще на фоне этих дитяток он ощущал себя много пожившим пожилым человеком. Не по возрасту — три года разницы не так и много. По опыту. Увидел знакомого и подвалил. Заодно пора сходиться со старыми приятелями. У Павла на курсе человек десять, помнящих его по старым временам. Не хотелось бы хлопать глазами при появлении очередной довольной физиономии. В компании проще. Страка ему алиби обеспечит.
Партиец в хорошо пошитом костюме, намекающем на профессорское звание, отправился к остальным, за длинный стол на сцене. Шел он не торопясь, с большим достоинством. Наверняка пребывая в уверенности в своем предназначении. Не каждый способен сорок минут рассказывать о невозможности стать хорошим специалистом без политической подкованности и идейной устойчивости.
— А сейчас выступит Майя Волжанская — руководитель комсомольской организации нашего факультета, — сообщил залу ректор.
На трибуну красивой походкой отправилась та самая девушка из приемной комиссии. Даже издалека смотрелась замечательно. Все необходимое выпукло, все положенное изгибается красиво. Есть на что посмотреть и пощупать.
— Большой общественный деятель?
— Она как раз хорошо соображает, — сердито заверил Павел. — Отличница.
Сашка невольно покосился на него — уж очень забавна была горячность. На факультете информатики девушек было одна к десяти парням. Ничего не поделаешь, у них мозги по-другому устроены. Зато если уж попала, внимание мужской половины наверняка обеспечено. Особенно если еще и на лицо не ужасная.
— Давно ли сам выступал на собраниях?
«А я тоже речи любил толкать? — с ужасом подумал Сашка. — Ну да — правильный. Как без лозунгов…»
— Повзрослел, — кривясь, сказал, — понял одну простую вещь. Меньше языком болтать спокойней жить. Не собираюсь делать карьеру через идеологический отдел. Да и некогда мне.
— Мы смотрим вокруг себя, — страстно говорила Майя с трибуны, — и мир меняется на глазах. Не так много времени прошло, а трудоспособное население превратилось из сельского в промышленный пролетариат. И процесс идет дальше. Автоматизация и механизация вытесняют все больше и больше процесс ручного труда.
— Спорим, не позднее октября все дружно отправимся в колхоз на битву с урожаем, невзирая на возросшую механизацию, — заговорщицким шепотом сказал сосед.
Еще один с четвертого курса. Мальчик-красавчик, прямо просящийся на широкий экран кинотеатра. И форменная одежда не скрывает, насколько он неплохо живет. Часы-то импортные, и не дешевые. Да и ботинки обзавидуешься. Отнюдь не фабрика «Скороход».
— Терещенко. Сергей, — правильно поняв взгляд, представился.
Ага, понял Сашка, это наша золотая молодежь. Знакомая фамилия. Любопытно, в старые времена я им сразу в рыло давал или как? Классовая ненависть детдомовца к богатеньким.
На этот счет чех его своевременно просветил. На каждом курсе имелось несколько одинаковых групп, нередко не в лучших отношениях между собой. Каждая считала себя особенной и наилучшей из возможных. Вечные победители разнообразных олимпиад, окончившие то самое техническое Новосибирское училище, дающее право на льготное поступление и неплохие знания, парочка после армии, пяток пробившихся после школы и в обязательном порядке несколько человек хорошо подготовленных при помощи репетиторов. Наличие высокопоставленных родителей давало преимущество, не из сельской школы прибывали — экзамены сдавали в лучшем виде.
Информатика НГУ — факультет престижный, и в дальнейшей жизни диплом пригодится. Папа у Терещенко человек не маленький — достаточно известная фамилия. Нет-нет да засветится в прессе. Вечный посол в Западной Европе. Лет двадцать как минимум. Из одной столицы Запада переводят в другую. То Франция, то Великобритания. Во времена его золотого детства служил в Италии.
Еще про кого-то Павел говорил, дочка министра среднего машиностроения, еще одна дочка великого поэта, сын знаменитого певца и внучок милицейского генерала. Та еще шобла. Мальчишки и девчонки имели практически все необходимое для замечательной жизни и развлечений: фирменные джинсы и магнитофоны, «видаки» и супермодные заграничные диски с фильмами и журналы. Они сызмальства привыкли получать все, что им хотелось, и после окончания университета наверняка уже поджидало теплое место.
Майя вроде как раз из простых, но примыкающих к компании. Правильные комсомольские убеждения нисколько не мешали красиво отдыхать в замечательном коллективе. Она даже умудрялась попутно учиться, а не получать зачеты за общественную деятельность. Павла это страшно напрягало — несложно догадаться по обмолвкам, но противопоставить, кроме замечательных успехов в учебе, ему нечего.
— Низин. Саша, — ответно представился, пожимая руку.
— Я так и подумал, — вальяжно откидываясь на спинку кресла и почти не понижая голоса, подтвердил Сергей. — Майя говорила, вы с… — судя по выражению лица, он явно хотел обозвать Павла, но передумал, — … знакомые. Так вот… автоматизация, механизация, а каждый год в колхоз. Бороться за урожай едем. И кончится это точно не завтра. Зато погуляем, — он мечтательно улыбнулся, — на полях таджики вербованные пашут, за пайку и три рубля в день. Мы все больше по части механизации. Права есть? Уже легче, — прокомментировал кивок. — Дадут грузовик. А вечером танцы и пьянка. Отдыхаем.
— В развивающихся странах процесс только начался, — вещала Майя с трибуны.
— Еще неизвестно, где он медленнее, — пробурчал Сергей. — У нас или в какой Бразилии.
Возражать не тянуло. Если уж в Афгане можно было купить лэптоп, пусть и дорого, неизвестно, как с этим в более приличных странах.
— … Это закономерный и прогрессивный процесс. Однако именно в условиях капитализма такой прогресс покупается жуткой ценой. Далеко не всегда автоматизация и механизация производства идут на пользу трудящимся. На смену людям приходят машины, и они упраздняют миллионы рабочих мест. Это настоящая трагедия, касающаяся и их семей. И по-другому не бывает при капитализме. Пока сохраняется частная собственность на средства производства, раз неизменным оказывается эксплуатация труда человека во имя получения владельцем капитала прибыли, то сохранится и неравноправие. Людям придется искать работу не в промышленности, а в других отраслях. Смогут ли они найти ее? Смогут ли использовать свою квалификацию в дальнейшем? Девять процентов работоспособного населения США сегодня зарегистрированы на бирже труда.
— Они там получают пособие и отнюдь не голодают, — прокомментировал Сергей.
— Проверил?
— Сравнил статистические данные, — невозмутимо сознался, — хотя статистика — наука, имеющая много гитик. Вот у нас ВВП — почти половина от американского…
Сашка очень смутно представлял себе, что такое ВВП, и методику его подсчета. Оставалось сидеть с умным выражением лица.
— … Так если приплюсовать всех проживающих в Союзе, совсем другое получается. Это ж средняя температура по больнице. Один мертвый — у другого тридцать девять. В целом — тридцать шесть и шесть. Их пособие по покупательным возможностям на уровне нашего работающего. И при занятости в сельском хозяйстве на порядок меньше — еще и продовольствие экспортируют. В отличие от нас.