Пес бездны, назад!

Майя замерла, на лицо её набежала тень. Кот мягко притянул жену к себе:
—В нашем мире Аня погибла в аварии. Но Румпель в последний миг вытянул её в Трёхкоролевствие. Вернуться в Первомир Аня не может. Поэтому…
—Поэтому в зеркала вместо неё угодила я,— прошептала я.— Теперь понятно. И что с Аней? Она в Вечном замке? Так и не…
—С Аней всё прекрасно. Она вышла замуж за Мариона…
—Тьфу, нашла за кого!
—Согласен,— рассмеялся Бертран.— Я, конечно, со всем уважением к братухе, но убил бы на месте, честно. Аня совсем ребёнок, какое там замуж⁈ Он вообще рехнулся⁈
Мы смолкли, так как вернулась Осень и подозрительно покосилась на нас. Девочку едва ли не шатало от усталости. Герман тоже прошёл на кухню. Он разулся, и я поймала себя на мысли, что в белых носочках мужчина выглядит презабавно и мило.
—Бертран, Мари, я поехал. Свяжусь, как только смогу.
—Обнимашки с ментами?— понимающе уточнил Бертран.
—Типа того.
—Поедем вместе.
—Я с вами,— решительно поднялась я.— Ведь я — свидетель.
—Нет. Мари, ты нужна Осени.
Я посмотрела на сестру:
—Останешься с Майей? Побудешь без меня?
Осень вяло согласилась, мы наскоро перекусили и отправились обратно все втроём на машине Бертрана. По пути Герман кратко ввёл Кота в курс дела. Так я узнала, что мой бывший — наркоман. А мой будущий узнал, что Кот — принц Эрталии Бертран. И, пока мужчины обсуждали стратегию общения с полицией, я принялась терзать телефон Германа, расспрашивая о том, что такое наркоманы, наркотики и вообще.
Офигеть!
 
* * *
За окном перемигивались звёзды. Где-то там. За грязно-розово-фиолетовыми тучами.
Камилла уже лежала в кровати, листала шорт-видео и наслаждалась музыкой в наушниках. Девочка злилась. По милости этой офигевшей мрази отец наказал любимую дочурку, заявив, что на Ибицу они не полетят. Вернее, полетят, но без Камиллы.
—Тебя в Артек надо сдать,— рычал разозлённый папаша.— Чтобы подъём-отбой. Как в моём детстве.
—Просто сразу отдай меня в тюрьму!— психанула Камилла.
—Отдал бы. Если вся эта история не бросала тень на меня. Иди в комнату. На ближайшие две недели из дома можешь выходить только в школу. И никакого онлайн-шоппинга!
—Ну папа!
—Заткнись, пока я тебе не ударил.
И сейчас, вспоминая тот короткий разговор, обиженная Камилла нервно перелистывала смешные видяшки с котиками.
—Мы просто пошутили,— шипела она.— Всё равно Сеньке светит трасса. Какая разница раньше или позже? И потом, она липла к моему парню! И вообще… училась бы в школе для таких же нищебродов, и ничего бы не было!
Вдруг песенка популярного певца смолкла. Девочка переключила трек, но в наушниках стояла мёртвая тишина. Ещё и эта дрянь не работает!
Камилла глухо зарычала, швырнула наушники в стенку. И вдруг услышала тихую мелодию. Сладкую, как и нежную, как кронштадтский зефир. Тихую-тихую. Девочка замерла, вслушиваясь. Как жаль, что так тихо! Она поднялась, сунула ноги в тапочки, подошла и распахнула окно настежь. Музыка стала громче.
Камилла никогда не встречала ничего подобного. Сердце задрожало, по всему телу разлилось тревожное предвкушение счастья. Она сморгнула слёзы, вслушиваясь.
Словно в небе парили ласточки. Словно море облизывало скалы тёплым, нежным языком. Белые ирисы над прудом, покрытом ряской, затрепетав лепестками, взмывали в лазурное небо и превращались в бабочек. Жмурила голубые глазки коала. Мягкое-мягкое, нежное, пушистое счастье…
О какой глупости она плакала! Подумаешь: Ибица… Ерунда. Вот это — оно, настоящее!
—Пожалуйста-пожалуйста, не замолкай,— прошептала девочка, трепеща от безумной нежности.
Она не замечала, что плачет сладкими слезами, что мёрзнет от холодного сквозняка, надувающего ночную рубашку парусом. Стояла и слушала, забывая, как дышать.
—Иди сюда,— позвала мелодия.
И Камилла, не размышляя, направилась к двери.
—Одеться, девочка,— шепнула мелодия.
Камилла всхлипнула от умиления. Какая заботливая! Быстро натянула штаны, скинула рубашку, надела футболку, куртку и кроссы, выскочила за дверь. Сбежала вниз по лестнице, вышла на улицу и замерла.
Тишина. Ни машин, ни прохожих. Лишь светят фонари, рассеивая мрак ночи.
Зачем она тут? Что вообще за бред. Отец же запретил выходить на улицу, да и… куда ей идти-то?
—Сюда,— мягко перебила её мысли мелодия.
Камилла просияла. Вот оно — счастье. Просто слушать и выполнять то, что хочет Она. Музыка. Звукосчастье. Истинная отрада жизни.
Мелодия удалялась, и девочка задохнулась от страха, что радость её жизни исчезнет, смолкнет. Бросилась бегом, чтобы только не оказаться одной в безмолвии. Какая-то припозднившаяся машина резко ударила по тормозам, и Камилла чуть не расплакалась, когда из-за громкого гудка на пару секунд перестала слышать дивную мелодию.
—Но здесь ограда,— прошептала она жалобно.
Чёрная, кованная, высокая.
—Как хочешь,— отозвалась мелодия.
И продолжила удаляться.
—Нет-нет-нет! Подожди! Пожалуйста!
Но музыка не ждала.
Девочка подпрыгнула, схватилась за прутья решётки, подтянулась и, порвав джинсы между ног, всё же смогла перебраться в парк. Ушибла пятки. Но, не обращая внимания на ссадины, бросилась за мелодией. Какое счастье! Она всё ещё звучала, заливая радостью душу.
Несмотря на то, что часто каталась здесь на каруселях, в этой части парка Камилла оказалась впервые. Тенистая, тихая, особенно сейчас, ночью. Сердце неистово стучало о рёбра.
—Подожди меня, пожалуйста, пожалуйста подожди!
Двухэтажное кирпичное здание с колоннами и стеклянными дверями. С полукруглым фасадом. Эколого-биологическое чего-то там… Камилла лишь мазнула взглядом по вывеске. Главное, что мелодия стала звучать слышнее. Девочка умирала и воскресала от переполняющего душу блаженства.
—Ещё-ещё! Пожалуйста, не останавливайся,— буквально плакала она и тихонько запела: — Прекрасны поля, ещё прекраснее леса, одетые в летний наряд…
Камилла не знала, откуда в ней появляются незнакомые слова, но это и не было важно. Сейчас всё неважно, кроме райских звуков.
Она бегом бросилась за станцию, туда, где деревья шуршали печалью, расставаясь с листьями. Туда, где на скамеечке развалился невысокий парень. Он играл на флейте, поблёскивающей металлом, и смотрел на Камиллу. Невысокий. Волосы словно серебро. И чёрные провалы глаз. Отвёл дудочку.
—Ну, привет, вкусняшка,— шепнул весело.