Тэмуджин. Книга 4

Распорядившись обо всем, Тэмуджин вместе с братьями, нукерами и тремя старейшинами двинулся вперед, вслед за газарши и Кокэчу.
Мэнлиг, оставаясь на месте, смотрел им вслед. Выждав, когда они отъехали среди кустов шагов на десять, он дал знак стоявшему в первом ряду всаднику. Тот тронул коня по их следу. На его место выдвинулся второй всадник, готовясь так же двинуться вслед.
* * *
К полудню, как и рассчитывали, дошли до середины хребта, закрывавшего западную сторону котловины. Дорога шла по краю подножья: слева скалистый, присыпанный снегом склон горы резко поднимался вверх, справа возвышалась густая, усеянная молодой сосновой порослью тайга. Недавно выпавший снег частыми комками осыпал ветви деревьев.
С утра небо вновь начало затягивать мутной пеленой, и солнце скоро скрылось за серыми облаками. Газарши прокладывал путь, угадывая направление по отвесному склону горы.
Тэмуджин ехал вслед за Кокэчу. Сзади один за другим продвигались младшие братья со знаменем и нукеры со старейшинами. Приотстав шагов на пятнадцать от них, следовал первый воин цепи, за ним шагах в десяти продвигался второй, за тем, то и дело скрываясь в густых зарослях, шли третий, четвертый, а дальше за изгибами и ложбинами уже не было видно никого, лишь по редкому фырканью лошадей да карканью ворон можно было понять, что там продвигается длинная цепь.
«Кажется, здесь и заблудиться негде: справа стена горы, слева низина, – подумал Тэмуджин, вглядываясь вперед, и тут усомнился: – Может, зря мы с Кокэчу так думали про Джамуху, дорога прямая, вот и дал он нам такого газарши».
Он натянул поводья, увидев, что Кокэчу остановил своего коня. Тэмуджин поравнялся с ним. Газарши, заметив, что задние остановились, тоже придержал коня, оглянулся на них.
– Мы не туда едем, – сказал Кокэчу.
– Как это не туда? – удивился газарши. – Вот гора, а там низина. Другого пути здесь нет.
– Нет уж, это обманное место.
Тэмуджин тоже был удивлен словами шамана; насторожившись, он внимательно оглядывался вокруг. Из-за густых зарослей и высоких деревьев не было видно ни низины справа, ни той дальней вершины впереди, к которой они должны были подобраться.
«Если полагаться на то, что гора слева ограждает котловину, то прав газарши, – подумал он. – Другой дороги здесь не должно быть».
Но, зная, что Кокэчу не будет зря говорить, он промолчал и смотрел на него, выжидая. Тот, прикрыв глаза, будто прислушиваясь к чему-то, весь подобрался в седле, замерев, и лишь губы у него едва заметно пошевеливались.
– Нет уж, вам что-то померещилось… – заговорил было газарши, но Кокэчу оборвал его.
– Ты помалкивай, раз не знаешь тайгу, и делай что я скажу. Езжай туда! – он указал рукоятью плетки направо, почти прямо от горы.
Газарши медлил, недоверчиво поглядывая на него. Тэмуджин первым двинул коня и сказал ему:
– Поезжай, как он говорит. Он знает больше, чем мы с тобой.
Тот неохотно тронул, оглядываясь в сторону прежнего пути. Дорога пошла вниз. Ехали медленно, оглядываясь по сторонам.
В полутораста с лишним шагах они достигли дна какого-то оврага и тут же стали подниматься вверх. Проехали столько же еще, и перед ними из-за деревьев показалась высокая скала. Это была другая гора.
– Мы шли в ущелье! – газарши с испугом смотрел на шамана. – Могли уйти в другую падь!
– Пока разобрались да вернулись, на полдня задержались бы! – засмеялся Хасар, ехавший сзади. – Ну и газарши нам достался. Поохотились бы тут.
– Видишь, – с усмешкой сказал Кокэчу, глядя на газарши, – я тебя спас от смерти. Помнишь, что обещал твой нойон, если уведешь нас в сторону? Он тебя казнил бы мимоходом и тут же забыл, что был такой человек. А теперь подумай-ка, с кем тебе лучше дружить, с таким нойоном или со мной, шаманом, который подскажет, где опасность?.. Подумал? Вот и слушайся отныне меня. Езжай под этой скалой.
Тронули дальше. За скалой начинался такой же почти отвесный склон горы, направо так же уходила низина.
Тэмуджин поравнялся с Кокэчу. Он чувствовал на душе такое облегчение, будто они едва не напоролись на самострел или ловчую яму. Тепло глядя на шамана, испытывая к нему благодарное чувство, он сказал:
– Ты сейчас отвел меня от беды. Что было бы, если мы заплутали и испортили облаву? Мне бы потом не избавиться от позора.
– А этого добивается твой анда, – пожал плечами Кокэчу. – Я тебе говорю, у него одна задумка: принизить тебя в глазах людей, опозорить, чтобы и в следующие годы быть тобши, а тебя отодвинуть в сторону.
– Я уже понял это, – сказал Тэмуджин, подавляя досадливое чувство.
Шаман некоторое время пристально смотрел на него и сказал:
– Знаешь, в чем твоя главная ошибка?
– В чем? – быстро спросил Тэмуджин и почувствовал любопытство к тому, что тот скажет.
– В том, что ты смотришь на других, как на самого себя. Если сам не хитришь, не строишь кому-то подвохов, то и другие тебе кажутся такими же. А Джамуха, тот и вовсе кажется тебе особенным, чуть ли не святым. Думаешь, если он твой анда, то и безгрешен, не способен ни на какой обман. А он такой же человек, как и все, устремления у него такие же, что и у остальных нойонов.
– Какие же это устремления? – спросил Тэмуджин.
– К славе, к власти, к богатству – к чему стремятся все нойоны. Ведь за это они готовы перегрызть глотку любому, кто встанет на их пути, – иначе они не были бы нойонами. Они что вожаки в волчьей стае или жеребцы в табуне. Потому никто из них и не может желать добра другому, все только о себе думают. И Джамуха твой такой же. Если рассудить по уму, в таком положении тебе нужно поближе ко мне держаться, а ты вместо этого сторонишься меня, все независимым быть хочешь.
– Я не сторонюсь тебя, откуда ты взял? – Смутившись, Тэмуджин оглянулся назад, проверяя, не слышит ли их кто-нибудь. – Я всегда был благодарен тебе за все, что ты мне сделал.
– Мы с тобой редко встречаемся, – будто не слушая его, продолжал Кокэчу. – Поэтому я тебе повторю, а ты еще раз внимательно выслушай меня и запомни. Не ищи себе друзей среди нойонов, потому что никто из них по своему нутру не может быть истинным другом. Как ни один жеребец не может хорошо относиться к другому жеребцу, так и ни один нойон не может так же относиться к другому нойону. Сейчас он кажется таким, лезет в друзья, говорит хорошие слова, но потом неизбежно между вами возникнет то, что будет желанно вам обоим: власть, верховенство над народом, – и пропадет ваша дружба, как туман под степным ветром. Если не уяснишь себе это сейчас, в будущем ты всегда будешь ошибаться. Вот теперь ты видишь, что ошибся с Джамухой, а потом увидишь, что ошибался и с Тогорилом.
Тэмуджин вспомнил, как в меркитском походе Тогорил воровал у них добычу, и мысленно признал правоту шамана. Воспользовавшись случаем, он решил выпытать у шамана то, что у того в помыслах.