Тэмуджин. Книга 4

Вернувшись на шатающихся после шестидневной непрерывной скачки лошадях, едва выспавшись и насытив желудки, кияты собрались на свой совет. Собрались они в большой юрте Алтана.
Приказав принести побольше архи, выпроводив всех домашних и не позвав бродивших поблизости племянников, изнывающих в жажде узнать от них новости, Алтан начал совет.
– Таргудай и остальные борджигины теперь нам чужие, это ясно, – говорил он, оглядывая лица растерянного Даритая и зло нахмуренного Бури Бухэ. – Но унывать не нужно, я найду для нас дорогу. Пока на нас никто не нападает, ни Тэмуджин, ни керуленские, поэтому близкой опасности нет, и выход для человека с головой, а не с болотной кочкой на плечах, всегда найдется.
– Куда же мы пойдем? – тоскливо протянул Даритай. – Нет нам пути, никто не хочет с нами связываться.
– Да пусть они все идут, куда хотят! – кричал Бури Бухэ, широко махая рукой. – А мы можем и вовсе в сторону откочевать. Я давно вам говорю: нет ничего лучше, чем жить одним, своей головой. А вы все друзей ищете, кланяетесь кому попало.
Даритай раздраженно оглянулся на него, вскрикнул:
– Опять ты свою песню завел! Ты что, забыл, как уходили вы с Ехэ-Цэрэном и что у вас вышло?
– Ну, было такое, тогда мы немного промахнулись, – оправдывался Бури Бухэ. – И хватит уже напоминать мне одно и то же. А это все он, Ехэ-Цэрэн, виноват. Он тогда напоил меня и давай подзуживать: мол, можно поживиться у меркитов… Жадность его довела. Но теперь-то мы будем сидеть тихо, как медведи в берлогах. Главное, перезимовать, а там видно будет.
Алтан неприязненно посмотрел на него.
– Ты лучше забудь об этом. Сейчас не то время, чтобы одним кочевать по степи. В те годы еще можно было где-то отсидеться, когда борджигины были сильны. Чуть что – было к кому прибежать. Тогда нас боялись, да и пора была мирная. А сейчас что ни год – война, да и в племени разброд. Когда вас с Ехэ-Цэрэном разгромили меркиты, ты ведь прибежал к Таргудаю. А сейчас к кому мы побежим, если нападут? Не к кому, потому и нельзя жить одним, надо заранее искать друзей.
– А к кому же нам теперь? – воскликнул Бури Бухэ, разводя руками, злобно глядя на него. – Или, может, сразу под землю уйдем, с духами подружимся?
– Подожди, под землю мы еще успеем. – Алтан по давней привычке к тайным заговорам оглянулся на дверь, понизил голос. – Я тут подумал и, кажется, нашел один выход. Есть нам куда идти.
– Куда? – сбоку на него уставился Даритай. – Говори.
– К Джамухе.
– К Джамухе? Да он же анда Тэмуджина. – Даритай недоуменно расширил глаза. – Куда один, туда и другой, да и чужой он нам, керуленский. И кто знает, не от нашей ли стрелы погиб его отец. Тамгу [4] нашу все знают. Думаешь, после этого он с нами разговаривать будет?
– Даритай правильно говорит. – Бури Бухэ напряженно нахмурил лоб, глядя на Алтана. – После этой войны мы для южных самые злые враги на земле.
Тот насмешливо оглядел обоих.
– Вы что, забыли: мать Джамухи – младшая сестра нашего Ехэ-Цэрэна. И мы для него тоже не дальние люди. Если считать по древнему обычаю, даже самые близкие – дядья по матери ближе, чем дядья по отцу. Вот через мать мы и будем сближаться с Джамухой. А он ведь молодой, не сможет с ходу прогнать своих родственников, обычай ему не позволит. Так и будем давить на него: мы братья твоей матери. Будем вспоминать, как в детстве с Хуриган-эгэшэ жили вместе, играли в бабки. А ты, Бури Бухэ, ведь с его младшим братом в последнее время рядом был. Расскажешь сестре про него, как вы жили с ним, как он погиб, да покрасивее сочини, не жалей слов, ну, я тебе еще подскажу, что говорить. Вот и оттает она, а там и Джамуха признает нас за своих. Вся сила сейчас у него и у Тэмуджина – за ними кереитский хан. У них и безопаснее всего нам будет. Через Джамуху мы, как пройдет время, и с Тэмуджином поладим, а он отходчивый парень, забудет все плохое. Понимаете вы, что я говорю?
До тех как будто стала доходить мысль Алтана.
– Да, было бы неплохо, если так, – задумчиво промолвил Даритай, с просветлевшим лицом поглядывая на Бури Бухэ. – Если помиримся с ними, тогда и бояться нам будет нечего…
– А ты как? – Алтан посмотрел на Бури Бухэ. – Согласен?
– Делайте, как хотите, – тот махнул рукой, – теперь мне все равно, куда идти. Лучше, чем Таргудаю кланяться. Видеть его не могу, – вдруг разозлившись, он скрипнул зубами. – Взял бы да и свернул ему шею…
– А вот Таргудаю мы отомстим напоследок, – сузив глаза, с тонкой улыбкой сказал Алтан. – Надолго он запомнит нашу месть.
– Как? – удивленно уставились на него братья. – Ну-ка, скажи нам…
Вновь наставив уши, они склонились к нему.
– А вот как. – Алтан насмешливо посмотрел на них. – Мы поедем к нему в гости. Сейчас он ослаб, многие его покинули, и друзей без разбору отталкивать не станет. А мы ему скажем: дядя Таргудай, вы уже давно огласили свое решение вернуть нам наших воинов и даже число назвали, кому сколько отдадите, – мне пятьсот воинов с семьями, вам двоим по триста, да и племянникам нашим обещали выделить из того, что взяли от улусов Хутугты и Ехэ-Цэрэна. Отдайте нам обещанное, и мы вас не покинем. Никуда он не денется, отдаст, чтобы не сделать нас врагами, а мы получим свое и, ни дня не задерживаясь, уйдем от него к Джамухе.
– А если Таргудай погонится за нами? – опасливо взглянул на него Даритай. – Беда может быть!
– Ни за кем он не погонится! – обрезал его Алтан. – Ты что, забыл, что мы сородичи Тэмуджина? Он будет думать, что мы к нему уходим. Побоится, проглотит все и будет сидеть, как тарбаган в своей норе.
– Да пусть и погонится, я не боюсь его! – гулко стукнул себя по груди Бури Бухэ. – Я бы встретился с ним в степи.
– Не погонится, говорю я вам, – повторил Алтан. – Да и кого он пошлет за нами, кто сейчас захочет воевать за него? От него последние отшатнутся, если снова начнет гнать их на войну.
– Ну, – окончательно успокоившись, Даритай облизнул сухие губы, – тогда это и вправду верное дело… А когда мы поедем к нему?
– Завтра утром, – решил Алтан. – С утра он будет трезвый, но слабый с похмелья – теперь, после встречи с Тэмуджином он, должно быть, пьет каждый день. Тогда и можно поговорить с ним.
Бури Бухэ, молча посматривавший на него, вдруг с размаху хлопнул его по спине, заставив сморщиться от боли, гулко расхохотался:
– Ну, ты и мудрец! Никогда не видел я такого умного человека, как ты! Даже дядя Тодоен не был таким умным, ха-ха-ха!
* * *