Зимний зной

Ненавижу их.
Помимо воли, мои кулаки сжимаются, а глаза наливаются кровью. Но, сглотнув, я беру себя в руки, и быстренько спускаюсь в кухню-каюту.
Там включаю кофемашину, делаю два кофе. Подумав, приношу из своей каюты и тот, купленный "для Кати" транквилизатор. Щедро добавляю по паре таблеток в каждую чашку и, размешав, слегка пригубляю одну из них, пробуя на вкус.
Сыплю в чашки побольше сахару, чтобы перебить едва уловимый, мерзкий привкус. Надеюсь, это сделает ребят еще более неадекватными!
Попытка не пытка, и все остатки транка я спускаю в унитаз на всякий случай. Пригодится уже вряд ли. На все про все в итоге у меня уходит минут десять.
Ставлю чашки на стол палубы, кладу рядом не распакованную коробочку конфет. Ну, вот и все.
Спускаюсь к ним, цепляю на лицо идиотскую улыбочку:
—Привет всем!
Катя верхом на своем топчане выглядит кисло, а Ратмир с Тимуром смеряют меня одинаково высокомерными взглядами. Ни дать ни взять, хозяева жизни на деловом консилиуме!
—А, спустился, наконец!— усмехается в черную бороду Урусов. Чешет свою мощную татуированную шею,— турист. Че тут у вас вообще происходит?!
Я ловлю Катин взгляд, игнорируя вопрос Тимура.
—Я там вам два кофе приготовил,— обращаюсь к ней,— на случай, если вдруг захотите пообщаться в спокойной обстановке! Мы вам не будем мешать.
Неспешно достаю и грохаю на стол коробку с нардами, которые мы с Катей нашли здесь. Не умею в них играть, но занять Ратмира очень важно.
Вернее, нужно как-то оторвать Тимура от его бодигарда, который везде ходит за ним как приклеенный.
—Ратмир, партию?— предлагаю. Он не отвечает.
Не в первый раз, успокаиваю себя тем, что как только заберу запись, свалю отсюда по-английски.
И пошли они все.
—Кофе? Молодец, услужливый,— хмыкает Тимур, разворачивая свою корму ко мне,— ну так че, Катюх, поднимемся?
Какое-то время они с ней весьма недобро глядят друг на друга, затем Катя встает. Я мысленно потираю ручки.
—Гран мерси! Старался для Кати,— подчеркиваю, продолжая играть роль шута и одновременно провоцируя этим Тимура на агрессию.
Распаляю его посильнее. Смотрю в упор в ожидании насмешки или оскорбления.
И он меня не разочаровывает.
—В постели будешь стараться, идиот,— бросает небрежно,— ну, так я не понял, Катя, что там за звонки у тебя в голове…
Она ожидаемо взрывается:
—Тимур! Выбирай выражения, пожалуйста. Ты заколебал тут уже всех своим гонором! Приди в себя…
—Кать, кофе остынет,— вклиниваюсь, сбавляя градус. Повторяю,— Ратмир, а давайте в нарды?!
Присаживаюсь и начинаю тупо их раскладывать. Буквально как видится.
—Ты че-то, попутал, малый?! Указывать нам будешь, кому и чем заняться?— слышу голос Тимура, но решаю уйти в игнор. Ситуацию спасает Катя.
Она просто уходит наверх, вынуждая его пойти за ней. Ратмир же, засунув руки в карманы, отходит к поручням и там демонстративно делает вид, что любуется заливом.
—Ну, не хотите, как хотите,— весело говорю ему, оставляя нарды в покое.
На самом деле, мне нихрена не весело.
Ратмир по-прежнему не удостаивает меня ответом. Какое-то время мы оба чутко прислушиваемся к тому, что происходит на верхней палубе. Примерно с полчаса оттуда ничего не слышно, и вообще все, в целом, как будто тихо-мирно.
Уже ощутимо устаю от напряжения, когда наверху вдруг раздаются ругань и плеск воды. Одновременно с Ратмиром мы вскидываемся, но я, чисто интуитивно, на секунду опережаю его готовность вмешаться:
—Эй, Ратмир! Сходи-ка посмотри, что там! А то мало ли.
Говорю с ним намеренно небрежно. Его передергивает.
Маленькие чёрные глазки на зашрамленном лице наливаются звериной злобой. Само собой, он не делает этого.
Шипит что-то в ответ, и я с тоской понимаю, что в какой-то момент мне все же придётся удерживать его здесь силой.
Уж очень не хочется испортить многообещающий видосик!
Ведь судя по звукам сверху, брат с сестрой подрались, или кто-то кого-то скинул в бассейн. Вода плещется, Тимур отчаянно и громко вскрикивает.
Ратмир, зарычав, бросается к ним по лесенке.
Метнувшись к нему, я хватаю его за ногу и, навалившись всем весом, рывком сбрасываю наши тела за борт.
От неожиданности Ратмир на секунду замирает, и мы оба тут же грузно уходим под воду. В этой бухте довольно глубоко.
Ожесточённая драка между нами начинается прямо под водой. Надо признать, вода немного уравнивает наши шансы.
Я бью, как могу сильно, то уворачиваясь, то нападая. Пару раз серьезно пропускаю, что приводит к тому, что Ратмир вцепляется мне в горло бульдожьей хваткой. Душит как насмерть.
Топлю ему коленями в живот, сбивая их о его сплошной мышечный корсет, чего он даже почти не чувствует. Целю в пах, единственное место без мышц у этой скалы, и Ратмир скрючивается, глотая воду, ослабляя хватку.
Еле вывернувшись из клинча, наношу ему удар по голове. Он уходит под воду, а я цепляюсь за гладкие борта яхты, чтобы взобраться на палубу.
Неожиданно он дёргает меня на себя, и я снова ныряю. Наша возня, к счастью, привлекает внимание со стороны.
Какие-то мужики с соседней яхты вылавливают нас и вытаскивают буквально как рыб, зацепив сеткой. Потому что иначе мы поначалу не соглашаемся.
Основательно помятый Ратмиром я, однако, не чувствую своих ссадин, упиваясь видом его истекающей кровью, разбитой о борт судна головы.
Хотя, уверен, что если бы не эти яхтенные соседи, рано или поздно он притопил бы меня.
Какое-то время у нас всех уходит на то, чтобы успокоиться, и объясниться со случайными свидетелями сложившейся ситуации.
Ратмир в ярости оттого, что я так изрядно подпортил его фейс. Но он просто вынужден сдерживаться, потому что парни грозятся вызвать сюда полицейских.
Когда мы заверяем их, что шума больше не будет и перебираемся на яхту, Ратмир принимается угрожать мне. Я почти не слушаю его, думая только о том, что на яхте стало как-то подозрительно тихо.
—Заткнись ты уже, горилла. Давай лучше посмотрим, как они,— пытаюсь его унять.
Как раз в этот момент из нижней каюты к нам выбегает Катя. Бледная, испуганная, выглядит она неважно.
—Помогите!— трясет телефонным справочником,— вызовите скорую, я не понимаю, как это сделать! Ратмир…
—Успокойся. Что случилось?— хватает он ее за плечи, перебивая.
—Там,— бессильно указывает Катя куда-то наверх.
Мы несёмся на верхнюю палубу, она — за нами. Увиденное шокирует.