Томирис

А теперь иди, посол, с миром и передай своему господину все, что ты здесь услышал.
После приема посла Рустам напился до умопомрачения. Он буянил, крошил акинаком все вокруг. Никто не решался к нему подойти. Позвали Спаргаписа. Спаргапис бесстрашно подошел к отцу. Все в страхе зажмурились. Но Рустам вдруг обмяк и позволил сыну отвести себя в ближайший шатер.
* * *
К послу пришел Бахтияр. Небрежно кивнув головой, сказал:
— Моя царица просит посла своего брата, великого Кира, пожаловать на прощальный пир.
И, не дожидаясь ответа, вышел.
Мард онемел от ярости: "Как? Эта неотесанная погонщица кобыл осмеливается называть божественного Кира братом?"
Он заметался по шатру, давая выход охватившему его бешенству: "Схватить кинжал и воткнуть в глотку этой бесстыжей дикарке! Или намотать на руку ее ржавые волосы и волочить ее тело по этой проклятой степи!"
Мард даже зажмурился от удовольствия, представив себе эту картину. Но тотчас же предстало перед ним другое видение — черные, пронизывающие насквозь гневные глаза Кира. Мард. слабо взмахнул рукой, отгоняя наваждение.
— Страшна не смерть, страшна немилость моего повелителя,— вздохнул, остывая, посол.
Он крепко запомнил напутствие Кира:
— Мард! Я посылаю тебя к диким кочевникам. Помни, ты представляешь персидскую мощь и мое величие. Будь горд, недоступен, непроницаем, но вежлив. Ничему из увиденного или услышанного не удивляйся. Я поставил тебя во главе своей тайной службы, и ты многократно обязан теперь оправдать мое доверие. Я хочу знать все о кочевниках. Признаюсь, этот гигант Рустам потряс мое воображение. Если у них наберется с десяток таких великих воинов, саки — опасный враг. Будь бдителен, если мимо тебя прошмыгнет мышь, ты обязан не только услышать, но и заметить цвет ее глаз. Понял?
Мард почесал свою выкрашенную хной и завитую в мелкие колечки бороду — копию бороды Кира.
— А что я узнал? Что дикари вооружены до зубов? Что их еще более дикая царица своенравна? Стоило ли тащиться в такую даль, чтобы созерцать их неопрятные бороды, косматые гривы, дышать запахом чеснока и бараньего сала. Да за такие "сведения" мой царь меня не помилует, и прощай, высокое положение, почет, богатство, а может быть, и жизнь. Да и от куда мне знать, что задумал мой повелитель? Он послал меня сватом, а не гонцом войны. Хотя могу поклясться своей бородой — войны не миновать. Что ж, звание посла не только почет, но и тяжелая обязанность. Я должен пойти на их пир. Эта оргия звероподобных кочевников скажет мне больше, чем торжественный прием, которым они хотели устрашить меня, посла, любимца побед Кира! Ха-ха-ха! Я пойду на пир, но я обязан поставить на место этих зарвавшихся доителей кобыл и их царицу.
Мард задумался и повеселел.
— Клянусь, я сделаю это!
* * *
Мард грешил на себя. Проницательный Кир умел разбираться в людях и смело выдвинул Марда на очень ответственную должность начальника "око и ухо". Имея в подчинении целую армию наушников, осведомителей, шпионов, лазутчиков, Мард сосредоточил в своих руках огромную власть и мог погубить самого влиятельного вельможу или бесстрашного военачальника. Но, беззаветно преданный Киру, он служил не за страх, а за совесть.
Давно миновали те времена, когда Кир, царь маленькой Персии, считался лишь первым среди знатных персов, был скромен, делил вместе опасности и лишения, запросто садился за один дастархан со своими товарищами по оружию. Теперь он был владыкой мира, божеством, и бывшие соратники великого царя превратились в придворных. Ниже гнулись спины, подобострастней становились взгляды и льстивее языки. Единицы осмеливались говорить Киру правду, и среди них был Мард. А это становилось далеко не безопасным. Но Кир знал, что Мард готов ради него, не дрогнув, пойти на смерть, и не раз доказывал это. И поэтому Мард пользовался безграничным доверием своего повелителя и многое ему дозволялось.
Лучшего начальника тайной службы Ахеменидов трудно было себе представить. Мард виртуозно обводил вокруг пальца лазутчков врага, разгадывал самые коварные замыслы недругов Кира, обладал изумительной способностью видеть невидимое и слышать неслышимое. Именно ему поручались самые ответственные, опасные и щекотливые задания, и красивый, изворотливый, красноречивый, остроумный и смелый Мард с блеском выполнял их.
 
Занозой сидела тревога в сердце Кира, и причиной ее был отряд Рустама, который сражался в составе десяти тысяч "бессмертных". Кир видел его в сраженьях. В том, что Рустаму как воину не было равных, Кир не сомневался. Этот богатырь, словно сын бога войны, был рожден для битв. Но один, даже такой, как Рустам, войну с победоносной, закаленной и спаянной железной дисциплиной персидской армией не выиграет. Но если саки подобны тем, которых он видел в бою, и под стать своему вождю, то тут задумаешься. Кир саков Рустама ставил выше других воинов, а другими-то были "бессмертные", составлявшие гвардию, цвет его воинства, лучшие из лучших! Предчувствуя неизбежность столкновения с кочевниками, Кир полководец и воин, внимательно следил за саками, служившими в его войсках. Его опытный взгляд отметил -ряд особенностей воинов-кочевников. Поражала их неприхотливость — они могли находиться без воды и пищи столько времени, сколько не выдержал бы ни один другой воин. Терпеливые, суровые, отважные, сильные, ловкие — они были идеалом воина в глазах Кира. Куда бы их не посылали, они шли без ропота и трепета. А ведь, как заметил Кир, Угбару, под командованием которого они находились, посылал саков в самые опасные и жаркие места сражений, против во много раз превосходящих сил врага, заметил — и молчал. Мало того, сам послал две тысячи саков против стотысячного гарнизона Вавилона.
Да, Кир молчал, но не забыл. И теперь он колебался. Начать войну с Египтом, последним могучим государством, сохранившим независимость от Персии, имея за спиной беспокойных саков, неразумно, идти на воинственных массагетов, ничего о них не зная, опасно.
О массагетах говорили много, но знали мало. Сведения носили самый разноречивый характер. Были сплетались с небылицами, правда с ложью. А чтобы победить врага, надо знать его.
И самоуверенный Кир вместо излюбленного лобового удара предпочел обходной маневр. Вместо объявления войны заслал сватов.
Во время долгого путешествия к логову царицы кочевников Мард постоянно менял маршрут, двигаясь то зигзагообразно, то петляя, то поворачивая вспять, стремясь узнать как можно больше о загадочных массагетах. К его несказанному удивлению, воины почетного сопровождения послушно следовали за посольством, и лишь однажды остановились, как вкопанные, когда Мард со своей свитой пересек границу и углубился на территорию Хорезма. Но снова, как ни в чем не бывало, последовали за послом, когда он повернул в земли массагетов. И Мард понял, что это не конвой, а действительно почетная охрана, которой надлежало обеспечивать безопасность посольства, кров и питание, хотя это было и излишне в степи, где жители отличались радушием и широким гостеприимством. А в остальном персам была предоставлена полная свобода. Мард мог идти куда угодно и когда угодно, говорить с любым человеком и на любую тему.
Мард впервые встретился с подобным отношением к посольству. В тех странах, где Мард бывал, посол становился, по существу, почетным узником, и за ним1 устанавливался и гласный, и негласный надзор, докучливой опекой сопровождался каждый шаг, и везде ему старались пустить пыль в глаза и засорить уши ложью. Здесь же простодушные саки, чуждые лицемерия, охотно и откровенно отвечали на самые каверзные вопросы персидского посла.
 
Перед Мардом начала вырисовываться довольно ясная картина о жизни и быте кочевников. Ничего загадочного в массагетах не было.
Племенной союз маееагетов составляли двенадцать племен: апасиаки, тохары, аени, ятии, сякараваки, гузы, даи-да-хи, абии, комары, караты, аскатаги и аланы. Но последнее племя было ослаблено уходом большей части своих сородичей к савроматам. Это произошло еще при жизни отца нынешней царицы, а при Томирис ушли к тиграхаудам несколько родов племени асиев, но зато в союз вошло несколько родов многоценных и храбрых канпоев.