Только (не) трогать (СИ)

— И как ты собираешься их рожать, если боишься врачей и больниц?
— Э-э… я… — честно говоря, я об этом не задумывалась. Точнее, считала, что к тому времени все мои фобии пройдут сами собой. — Простите, а какое это имеет отношение к вашему предложению?
— Никакого. Но ты сама завела этот разговор, никто за язык не тянул. А предложение такое: работать иллюстратором детских книг в новой редакции.
— Иллюстратором? Но я… у меня ведь совсем нет такого опыта.
— Значит, будешь его нарабатывать. Я ведь тоже не завтра направления открою, а через несколько месяцев. Кроме того, есть и другое предложение. В этом году мы не участвуем во Франкфуртской книжной ярмарке, но я всё равно туда поеду. И ты можешь поехать со мной. Твоя задача — отобрать самые лучшие, самые необычные в оформлении детские книги, а в качестве бонуса сможешь посетить мастер-классы выдающихся иллюстраторов.
— Что? Но как… но… — я в полном замешательстве.
Всё это — слишком для меня. Ехать в чужую страну, да ещё и с Майером!
Раньше поездки меня не так пугали, но теперь… Спать неизвестно где, есть непонятно что. А дорога? Я никогда не летала. А люди? На выставке, наверное, столько людей! Кошмар.
— …это — такая ответственность! Вдруг я не справлюсь…
— Поверь, там большого ума не надо. К тому же ты хорошо знаешь и немецкий, и английский — трудностей в общении не будет.
Что-то я не поняла — он опять намекает на то, что я — дура?
— Мне надо подумать, — я начинаю теребить волосы. — Поскольку это деловое предложение, я должна взвесить все за и против. Понять, что приобретаю в таком случае, а что теряю.
— О, это и я могу сказать — почти ничего теряешь. Всего лишь возможность жить в реальном мире, а не в вымышленном, — тон его голоса становится издевательским. — Всё с тобой понятно, София. Пожалуй, я поеду.
Он поворачивается спиной и начинает собирать вещи.
Да уж, этот человек не упустит случая уколоть. Но сейчас я должна думать не о своём самолюбии, а о том, что до сих пор ни на шаг не приблизилась к Богдану. И вот он — реальный шанс, который, пожалуй, стоит любого риска.
Я снова откидываю волосы за спину и окликаю Майера.
— Погодите! Я… я согласна.
— Неужели? Счастье-то какое — мисс ван дер Лейден согласна, — бурчит он, застёгивая сумку. На меня по-прежнему не смотрит. Ну и ладно.
— Вы же должны понимать, что всё это — слишком неожиданно, — я присаживаюсь на диван. — И хочу кое-что уточнить. Вы сказали, что пока я останусь на прежней должности. «Пока» — это сколько?
Я знаю, что иллюстратор может работать дома. Само по себе это прекрасно, но я ведь не для того устраивалась в издательство! Значит, теперь мне нужно либо выяснять, где живет Богдан, либо по-прежнему надеяться на встречу с ним в офисе.
— Предположительно — до конца года.
Что ж, меня это устраивает. Надеюсь, к тому времени я уже забуду о Марке Майере как о страшном сне. Ну в самом деле — неужели он и правда думает, что после всего я буду на него работать? В Германию, так и быть, съезжу (всё же я — «человек, который для достижения целей ни перед чем не останавливается»), а на большее пускай не рассчитывает. Хотя — как не противно это осознавать — всё-таки приятно, что он меня похвалил, пусть даже таким странным образом. Да что там приятно — я от радости чуть по комнате не запрыгала. Ну точно — дура.
— Хорошо. А как быть с документами? Я про поездку.
— У тебя есть загранпаспорт? — Марк наконец поворачивается ко мне.
— Да.
— Как выйдешь на работу, прихвати его с собой. И российский тоже.
— Я завтра выйду.
— Завтра? Ну, нет.
— Ладно, послезавтра.
— Рано. Кстати, давай я ещё раз тебя проверю, — он идёт в спальню и приносит оттуда тонометр, термометр и неведомый прибор (надо бы погуглить, что это такое).
— Пересядь за стол.
Пересаживаюсь и кладу руку на столешницу. Он наклоняется ко мне — губы сжаты, брови нахмурены — кажется, всё ещё не в настроении. И как будто о чём-то жалеет.
— Руку.
Вздохнув, я протягиваю руку. Он проверяет давление, а потом и остальное.
 
— Всё нормально?
— Да. Но вечером сообщи, не стало ли хуже.
— А приборы?
— Остаются здесь. Еда — в холодильнике, позавтракай. Тебе надо набрать вес.
Вот это заявление!
— Но я…
Он меня уже не слушает — берёт сумку и направляется в прихожую.
Поняв, что спорить бесполезно, открываю дверь. Он выходит на площадку и соседская дверь в тот же миг распахивается тоже. На пороге появляется Марина в длинном лиловом платье с глубоким вырезом.
— Ой, София! — она обращается ко мне, но смотрит при этом на Марка. — Как замечательно, что ты поправилась! Я вчера заходила тебя проведать, но Марк сказал — ты спишь.
Кошмар. Я совсем забыла, с чего начался «визит» Майера. Хочется провалиться, ведь я знаю: сплетни распространяются быстрее, чем электричество по проводам.
— А вы нас уже покидаете? — теперь Марина обращается к Марку. Поправляет волосы, и я замечаю, что лак на её ногтях тоже лиловый. — Может, зайдёте? Я как раз пирог испекла.
Из квартиры и правда доносится запах выпечки. И даже не горелой.
— Я… э-э… я… нет, — начинает Марк, но Марина не даёт ему договорить — поворачивает голову в сторону коридора и кричит во всё горло:
— Со-о-оня, Со-о-оня!
В коридоре тотчас появляется Соня в пышном розовом платье с котёнком в руках.
— Соня, пригласи дядю Марка в гости.
— Это Шумийка, — сообщает Соня, поднимая котёнка повыше.
— Я помню. Извините, зайти не могу. Надо ехать. Срочное дело, — бормочет Марк. Я и глазом моргнуть не успеваю, как он оказывается на лестнице, а потом и вовсе скрывается из вида.
Впору засмеяться (Марина хотела очаровать Майера ребёнком, но прогадала: Марк и дети — это нечто несовместимое), только мне не до смеха. Сейчас я тоже предпочла бы исчезнуть, да не тут-то было.
— Доча, возвращайся в спальню, — говорит Марина Соне, а затем подходит ко мне и подмигивает, — ну, рассказывай.
— Э-э… о чём?
— О том, что стряслось. Кстати, почему ты раньше не говорила, что твой босс — такой красавчик?
— С чего… — чувствую, как горло сжимается от ужаса, — с чего ты взяла, что он — мой начальник?
— Так я же зашла на сайт твоего издательства. Ну, это после того, как он всех тут на уши поставил. Просто подумала — откуда ещё, как не с работы, ты ведь больше никуда не ходишь. А до этого я считала, что у вас там скукотища.
— Э-э… просто мне в тот день еще на работе плохо стало, прямо на его глазах, вот он, наверное, и решил… но ничего такого… — пытаюсь что-нибудь придумать на ходу, только выходит не очень.
— Ну да, ну да, — задумчиво говорит Марина и вдруг округляет глаза. — Слушай! А ты, это… случаем, не беременна? Тогда понятно, почему он так волновался.
— Ч-что?
- А чего ты сразу такая красная стала? Тоже мне, нашла чего стесняться!
— Да почему ты… да между нами никогда ничего не было, клянусь! Это вообще исключено! А что со мной случилось, я не знаю. Может, просто переутомление.
— Да? Ну ладно тогда. Поправляйся! Потом поболтаем.
Не знаю, поверила мне Марина или нет, обрадована или разочарована. Главное, что она возвращается к себе, а я с облегчением закрываю дверь.
Хотя какое там облегчение! Сплетничать всё равно будут, и никуда от этого не убежишь.
Тяжело вздохнув, направляюсь в ванную. Переодеваюсь, расчёсываю волосы и заплетаю их в косу. А теперь — хорошо бы поесть.
Иду на кухню, открываю холодильник и теряю дар речи. Я-то думала, что «еда в холодильнике» — это то, что осталось после вчерашнего: пюре с котлетами, бульон и суп, а тут… Фрукты. Овощи. Йогурты. Творог. Сыр. Копчёный лосось. Икра. Рыбные и мясные стейки…
 
Он вчера это всё заказал, пока я спала?
Чувствую себя ещё хуже, чем прежде. Может, Майер и испытывает вину, только мне это сто лет не нужно!
Захлопываю холодильник, выбегаю в коридор, нахожу телефон и отправляю сообщение: