Уличная магия 2: Маскарад (СИ)

- Устал, Саске?
- Ты похудел. И волосы отросли…
- Они быстро растут, а я часто стригся.
Фыркает. Наконец, отпускает мою руку и позволяет помочь подняться на ноги. Сейчас я ни в коем случае не дам ему упасть. Чувствую себя святым – не меньше.
- Что с ногой?
- Не знаю.
Когда мы доходим до дивана, его рука соскальзывает с моего плеча как угорь – быстро, торопливо. Ага, ясно. Лишний раз не прикасаться, не провоцировать, не сближаться без необходимости, да?
Все мои считывающие способности активируются на полную катушку. Теперь я знаток, приступающий к решению сложнейшей головоломки.
Сейчас я не могу разобрать, что чувствую. Только физическое: волнение, удары в груди, гул в ушах. Анализировать придется после. А сейчас Саске нужна моя рука – в его ладони.
Где-то на границе памяти ворочается чувство дежавю, когда я смачиваю полотенце водой. Это было так давно и буквально вчера…
Сначала Учиха не дается. Вертит головой, отстраняясь, но сейчас он слабее, а я – терпеливый. А еще коварный. Делать два дела он не может, поэтому я занимаю говнюка разговором и дорываюсь до кровавых следов на лице.
- Кто сделал это с тобой?
- Тебе обязательно болтать?
- Непременно. Ты же это делать не умеешь, кто-то должен. Знаешь, Учиха, ты как гребешок.
- Чего?..
- Прячешься под твердую илистую ракушку, а внутри розовое и жемчужинка. Думаешь, тебя тяжело понять? Да нихрена подобного. А еще ты истеричка, каких свет не видывал. Человек, подверженный припадкам каждую секунду, – с каждым моим словом лицо Саске становится все более офигевшим, расслабляется. Так кровь смывать гораздо проще. Теперь уже видно – губа не сильно пострадала, да и по лицу били не больше одного раза. Кто-то пожалел, не намереваясь затевать серьезную драку. Или это он полез?
- Розовое?..
- Да, блядь, розовое, – сейчас чем увереннее и ласковее, тем лучше. Оказывается, я не так уж и плохо его знаю. – С нервными беленькими прожилками. Как гребешок научился фокусы показывать – загадка не для слабонервных.
- Какой на хрен гребешок?
- Ты что, совсем отупел без меня? Забыл кто такие гребешки? Вроде бы ты у нас домохозяюшкой был, готовил еду там…
- Узумаки… – Саске заторможено опускает взгляд вниз, когда я перехожу на его руки. – Ты головой ударился что ли?
- Ты ударил.
Учиха вздрагивает под острым взглядом – растерянность мгновенно тает. Как раз вовремя.
- Еще раз хочешь?
- Нет, – сажусь на пол около ног Учихи. Зря не разулся, но за ногу браться страшновато – сильная боль может снова вернуть агрессию и его силы. – Хватило.
Мы долго смотрим друг на друга. Почему-то вспоминаются самые первые стычки. Кстати, я сейчас умудрился провернуть неплохой фокус. Он войдет в число моих лучших трюков.
Тысяча невысказанных вопросов друг к другу. Чем ты занят, что делаешь, что там с «Синтагмой», почему оригами, кто ударил, зачем все это, что в подвале, почему ты не боишься крови, кто научил драться, как ты связан с Сасори и Джирайей, и, в конце концов, почему я?..
У Саске, похоже, не меньший поток любопытства. И в этом вся проблема – потоки сталкиваются, рассеивая друг друга к чертям собачьим. А еще, кажется, он боится меня. Или боится быть рядом со мной. Черт разберет.
- Зря ты пришел.
- Наверное.
- Зачем?..
- Я уже говорил – морду тебе набить за «Чармат». Заживет, я вернусь. Дашь ногу посмотреть?
- Мы враги, Наруто.
Отчего-то хочется смеяться. Сам-то вроде верит. Убеждает, повторяет, как заклинание. «Враги-враги-враги».
Кажется, зря я про тот вечер напомнил. Взгляд Саске наливается тяжестью, а под глазами проступают тени. Неуверенно тронув ниточку рискованной атмосферы, зло ухмыляюсь. Ранить словами, значит? Сейчас попробуем.
- Ты говорил, что если я буду тебе мешать – вынесешь в пакете. Цель настолько важная, что ты готов меня «разобрать на запчасти», а? Так вот, Учиха, я мешаю, а ты бросался пустыми словами. Не думал что иллюзионист-тень из тех, кто будет трепаться языком, бесполезно сотрясая воздух.
- Чего ты… добиваешься? – стараюсь не дрожать от этого убийственно-злобного тона.
- А еще ты сказал, что я устроил цирк. А не ты ли у нас главный циркач? Клоун? Ты так меня называл, когда мы друг друга по-настоящему ненавидели? Вот только не надо говорить, что мы сейчас это делаем, ты обманываешь нас обоих.
- Нару…
- «Найди себе ебаря и бери деньги за секс, у тебя талант». Отличное предложение, просто лучшее из всех, что ты выдвигал. А главное – искреннее. Что еще скажешь?
Замолкаю. Эти слова облиты болью и убойной дозой табаско. Сколько можно обороняться? Если я не начну атаковать, то просто погибну под гнетом происходящего. В сражении всегда участвуют двое.
Уголок губ Саске рвано вздрагивает.
- Задело?
- Точно. И тебя. Давай, скажи, что ничего подобного. Можешь еще добавить «неважно» и «вали отсюда».
- Ты сам все сказал.
Кажется, я слышу щелчок створок? Долбанный моллюск!
Я просчитался только в одном моменте. Просчитался глупо – потому что когда-то был предупрежден о том, что дерзость вызывает у Саске вполне однозначную реакцию.
Он хватает меня за волосы с присущей ловкостью, полностью игнорируя боль где-то внутри, а она есть, я знаю. Мое беспокойство сталкивается с яростью и отчаянием, абсолютно бессильное перед их непобедимым тандемом. Бить поцелуем – как такое вообще возможно? Бить, а потом добивать злыми губами, царапать языком. Неосознанно разгрызаю поджившую ранку на его губах, сдирая зубами свернувшуюся кровь, заставляя шипеть от неприятных ощущений.
Наверное, Конан понимает меня лучше, чем я сам, раз выбрала образ вампира. Глупые существа. Глупые и странные. Кровь – это не чужая жизнь, это металл, гадкий вкус и какая-то чудовищная страсть.
Так нельзя. Мне хочется об этом кричать, круша все вокруг. И ему тоже хочется, но не может, потому что всеми силами поддерживает жестокий запал. Боится снежничать, сдать позиции.
Проиграть.
Чувствую его руку у себя на плече над ключицей – сдавливает чуть ли не до хруста. Боже, ну откуда в этих пальцах столько силы? Как можно драться, ласкаясь? Вот как?
- Ненавижу, – дергается, жестко отталкивая меня от себя.
- Половина правды, – в последний момент успеваю подставить руку и опереться на нее. Воздух, мать твою, какой иногда непослушный. Цепляет горло, застревает в легких, нехотя вырывается обратно.
- Дверь сам найдешь, – тряхнув волосами, Учиха неловко встает и исчезает в коридоре, в привычной ласковой тьме. Замечаю на ворсе ковра несколько алых капелек. Ну что, Узумаки, хорошо помог?
Сейчас я уйду. Сейчас – да, а вернусь, когда буду знать всю правду до конца. Когда он будет в порядке, готовый к бою и с заточенным оружием.
Обязательно вернусь.
====== О другом мире, тренировке и потрясениях ======
Уйду? Это я всегда успею, верно?
Собравшись с мыслями и стерев кровь с губ, иду следом за Саске. Свет он включить не потрудился, поэтому по дороге запинаюсь о стянутые на ходу кроссовки. А потом поднимаю глаза и в полутьме наблюдаю за иллюзионистом из прохода. Учиха падает на кровать лицом вниз, прямо в одежде, прижав руку там, где болит. Почему-то именно сейчас становится не на шутку страшно за его здоровье… а вдруг там что-то серьезное?
- Неужели так трудно оставить меня в покое?
- Трудно, Саске, – огибаю постель и, пользуясь безнаказанностью, касаюсь расслабленной спины ладонью. – Давай помогу.
- Наруто…
- Успокойся, пожалуйста. Это ничего не значит.
Скрипнув зубами, Саске поддается, нехотя позволяет раздевать его. В процессе рассматриваю кровоподтеки рядом с солнечным сплетением, кое-где аккуратно ощупываю пальцами. Поутихшая злость снова напоминает о своем существовании, только теперь направлена она на того, кто посмел причинить боль этому идиоту, тем самым украв эту возможность у меня.
- Есть обезболивающее?