Моя новая маска
Подобрав ключ к бюро, откинула резную крышку и принялась проверять ящички и полки. Бумаги я сперва откладывала в сторону, собираясь все их после перечитать. Небольшой кожаный кошелёк попался мне под руку почти сразу.
Не останавливаясь на достигнутом, я тщательно переворошила все предметы и вещи, которые были скрыты в бюро. Там, на одной из полок, стояла коллекция резных каменных скульптурок, изготовленных с большим мастерством. Чем-то они напоминали нэцке.
Немного подумав, я велела Линку освободить корзину от дров и принести её к бюро. Всё это время он испуганно наблюдал за мной и совершенно не помогал. Похоже, что своего папеньку он боялся, как огня. Однако и спорить со мной не рискнул.
В корзину на дно я сложила эти одиннадцать фигурок, пару крошечных фарфоровых вазочек, что украшали полки бюро, найденный мной мешочек с дамскими украшениями и прекрасного качества бронзовый письменный прибор с высохшей чернильницей. Кроме того, мне попались ещё два холщовых мешочка с монетами.
Пересчитывать я ничего не стала — это можно сделать позже. Они тоже полетели в корзину. Всё это придётся быстро продать, чтобы просто купить еды. Сверху я высыпала все письма и бумаги, которые нашла в бюро — никакие нормы морали меня не тревожили.
Ещё раз внимательно осмотревшись, я велела Линку захватить шерстяной плед с кровати и пару подушек из кресла у камина — пригодятся.
Нагруженные добром, мы поплелись в нашу половину дома. Нести корзину было тяжело и неудобно, и на одной из лестниц я решила сделать передышку.
— Линк, а сколько всего этажей в доме?
Он удивлённо вскинул светлые брови:
— Три.
— А где располагается твоя комната и комната мамы?
Линк немного помялся, как будто стесняясь чего-то, а потом тихо сказал:
— Папа… ну, ты же знаешь, он на дрова тратиться не хотел…
— Так комнаты-то ваши где?
— Где раньше прислуга жила. Они там маленькие и в них не так холодно ночью. Днем-то мы всё равно на кухне были.
Добро мы притащили в мою комнату. Усадив Линка, я принялась выкладывать на стол всё, что нашла. Больше всего меня интересовали деньги. В кошельке лежало около десяти небольших золотистых монеток, пяток серебряных и чуть больше из какого-то бронзового сплава. Разложив их ровными рядами по столу, я начала тыкать пальцем и задавать вопросы Линку: «Это сколько? А это?».
Золотистая монета называлась ферк, серебристая — фанк, бронзовая — корн.
Тут мне повезло. Линк частенько сопровождал мать на рынок и в ценах разбирался не хуже любой кухарки. Горящими глазами, глядя на выложенное богатство, он машинально рассказывал, что курица — это очень дорого, может стоить двенадцать, а то и пятнадцать корнов, молоко — дешевле, кувшин — три корна, каравай хлеба — тоже три корна, а белого — так целых пять! В одном фанке — тридцать корнов, а двадцать пять фанков — один ферк.
Пересчитав все деньги из кошелька и обеих мешочков, я установила общую сумму — сто семьдесят три ферка, пятьдесят два фанка и восемнадцать корнов. Все монеты были номиналом в один, два или пять единиц.
Я точно знала, что мне делать с этим богатством: срочно нужна консультация юриста, ну, или как его назвала Берта, законника. К Берте я и отправилась с вопросами.
Поняв, что у меня есть деньги заплатить законнику, Берта стала несколько почтительней. Через слово добавляя «кёрста Элен», она принялась тараторить, объясняя дорогу, и я поняла, что ничего не поняла. Беспомощно оглянулась на Линка и спросила:
— Ты знаешь где это?
Кажется, мой вопрос его обрадовал, потому что он часто закивал головой и ответил:
— Конечно знаю! Я тебе всё-всё покажу!
— Тогда собирайся.
Немного подумав, я достала серебряный фанк, протянула Берте и сказала:
— Берта, это тебе в благодарность за помощь. Сейчас мы уедем, Эжен и кёрста Рангер останутся на твоём попечении, надеюсь, к моему возвращению всё будет в порядке.
Берта закивала головой, как китайский болванчик, поражённая величиной суммы, прикладывая к груди зажатую в кулаке монету:
— Всё, как велели, исполню, кёрста Элен!
— Посмотри, что осталось из продуктов, и приготовь что-нибудь ещё — экономить не нужно.
После этого я отправилась одеваться в свою комнату. Распахнула шкаф и растерялась. Ничего похожего на зимнюю одежду здесь просто не было. В дверь нетерпеливо постучали, заглянул Линк:
— Я готов!
— Зайди сюда, Линк.
Назвать его тепло одетым у меня не повернулся бы язык. На мальчике было что-то вроде тяжёлого суконного пончо и такой же суконной шапки, больше всего напоминающей треух. Я с сомнением посмотрела на эту одежду и спросила:
— А тебе не будет холодно?
— Если быстро идти, то не очень.
— Линк, а где моя верхняя одежда?
Тут Линк замялся и сказал:
— У тебя, наверное, нет. Ты зимой из дома не выходишь.
Я растерялась, но желание Линка выбраться на улицу было так велико, что он быстро сообразил:
— Ты можешь накинуть папин плед. Сейчас я тебе принесу заколку! — и он убежал.
Вернулся через пару минут, протянув мне какую-то гнутую медяшку:
— Вот, возьми, это мамина.
Идти в таком виде по городу мне решительно не хотелось, но и выбора не было. Отправив Линка за извозчиком, я принялась драпироваться. Плед, конечно, тёплый, но выглядело это, с моей точки зрения, очень смешно — накинутый на голову, он был скреплён под подбородком той самой заколкой, и в зеркале отражался нелепый кокон, перечёркнутый по лбу чёрной траурной полосой.
Хуже было с обувью — мои башмаки явно не для зимней прогулки. Придётся идти в таких. Впрочем, мне было сейчас наплевать, как я выгляжу. Даже если немного замёрзну — не страшно.
Глава 7Открытая коляска, которую пригнал Линк, была старой, обшарпанной, с толстым слоем мокрой, грязной соломы на полу. Верх коляски не поднимался — он был сломан, возница что-то недовольно буркнул на мой вопрос и тряхнул вожжи — худо кормленная, пожилая лошадь тронулась, и коляска заскрипела.