Глаза Лорен

Она подняла на него глаза, в которых ясно читался страх.
— Правда?
Он улыбнулся.
— Милая, если бы только ты могла читать мои мысли, то давно бы бросила меня.
— У меня может быть другое видение. Собственно говоря, у меня может быть их много. Обычно появляется новое каждый год или два.
— Ну, тогда мы и будем справляться с ними, — ответил он, — но только, ради всего святого, не так, как с последним.
— Я могу улавливать волны, исходящие от животных. Я чувствую, когда им страшно, больно или когда они рассержены.
— Так вот почему ты догадалась о том, что происходит с Космо.
— Нет, это мне пришлось вычислять самой. Я никогда не видела его на солнечном свете, так что никогда и ничего от него не улавливала.
— Понятно.
— А эти мои штуки с животными, они не кажутся тебе странными, а?
Он рассмеялся коротким, веселым смешком.
— Любимая, они кажутся мне очень странными, но весьма полезными при твоей работе.
Она приподнялась на локте, чтобы лучше видеть его лицо.
— Тебя действительно не беспокоят эти вещи?
— Ну, конечно. Они — часть тебя, а я тебя люблю.
Она запрыгнула на него. Снова. Ему придется привыкать и к этому.
— Кэл Таггерт, я люблю тебя.
— М-м, скажи это еще раз, — пробормотал он, прижавшись губами к ее губам.
— Я буду говорить это так часто, как тебе захочется, — пообещала она.
— А что если мне захочется слышать это каждый день?
— Это можно устроить.
Он почувствовал, что возбуждается. Она тоже это почувствовала, особенно если учесть, что она сидела на нем верхом на узенькой кровати. Кажется, им придется обзавестись спальным ложем побольше.
— Выйдешь за меня замуж? И, прежде чем отвечать, обрати внимание: я прошу тебя об этом уже третий раз за сегодняшний день.
Она усмехнулась и провела ногтями по его груди.
— Хорошо. Я сдаюсь.
Он легонько погладил ее по плечам.
— Как ты думаешь, может, нам подыскать себе небольшой двухэтажный сельский домик неподалеку от города? С самолета я приметил достаточно большие участки орошаемых земель.
— Что?
— Ну, я же должен буду чем-то заниматься. Я не могу допустить, чтобы ты содержала меня, — мягко заметил он. — Я вообще-то уже давно подумываю о том, чтобы заняться разведением бойцовых быков. Я разбираюсь в этом, и кто говорит, что их нельзя разводить здесь, на Восточном побережье? Я мог бы купить парочку хороших телок, немножко потратиться на приобретение нескольких порций спермы от таких быков, как Желтая Рубашка или Белая Вода, и мы в деле.
— Но как же быть с ранчо?
— С ним вполне управятся папа и Джим. Кстати, отец увлекся гостевым ранчо, как ребенок — новогодней игрушкой.
Она снова замерла, и душой, и телом.
— Ты сделаешь это для меня? Переедешь сюда?
Он взял ее лицо в ладони, честно и открыто глядя на нее.
— Любимая, если потребуется, я надену смокинг и стану торговать подержанными машинами. Хотя, конечно, я все-таки предпочел бы заняться знакомым делом, если тебе все равно.
Она больно ткнула его под ребра.
— Извини, но я не могу тебе позволить погубить себя за этим делом. Для такого человека, как ты, в нем просто недостаточно открытого пространства. Ты просто задохнешься без простора своего неба прерий.
Тело его напряглось.
— Тебе не удастся от меня избавиться.
— Надеюсь, что нет! — воскликнула она. — Все шансы за то, что ты только что оплодотворил меня.
«О- О-О».
— Я хотела сказать, что вернусь с тобой. Мы можем жить на твоем ранчо «Предгорье».
Он тряхнул головой, чтобы отогнать мысли о ее беременности.
— Но твоя практика…
— Ее можно продать за одну минуту. На прошлой неделе я уже продала половину Питеру Маркхэму, хотя он продолжает искать возможности расширить свой рынок. Он будет счастлив освободить меня от моей доли.
Кэлу показалось, что сердце больше не помещается у него в груди.
— Ты сделаешь это для меня?
Она поцеловала его, ласково и нежно, потом снова отстранилась.
— Любимый, если понадобится, я готова надеть униформу и спрашивать: «Не хотите ли еще жареной картошки с этим соусом?» Но я с большим удовольствием применила бы свои навыки в работе с твоим стадом, если тебе все равно.
 
Кэл обхватил ее обеими руками и крепко прижал к себе, его желание немедленно заняться с ней любовью на время уступило место нежности.
— Лорен Таунсенд, тебе принадлежат мое сердце, все, без остатка, моя душа и моя жизнь.
Она улыбнулась, глядя ему в глаза.
— Кэл Таггерт, я люблю тебя и всегда буду с тобой.