Бес в ребро
Княжеский боярин хотел что-то возразить, но сдержался. Похоже, ему успели объяснить, что прямой конфликт с дружиной — дело не очень разумное.
Как и предлагал капитан, мы уселись в столовой; правда, не рядком, а как на допросе — я с одной стороны стола, а они с другой.
Перед этим мне удалось заметить фингал на ехидно улыбавшейся физиономии Баламута.
На мой злой взгляд и укоризненное покачивание головой боярин ответил, небрежно отмахнувшись рукой:
— Сопротивлялся при задержании.
— Капитан полицейского спецназа в отставке оказал сопротивление при законном обыске? — вопросом, говорящим больше любого утверждения, ответил я.
Дружинник снова крякнул и, посмотрев на Баламута, замершего за моей спиной, кивнул ему как равному, а затем вынес свой вердикт:
— Вира за оскорбление действием. Любой артефакт из вещей погибших на выбор капитана. Только не очень дорогой.
Я даже знал, что выберет Гена. Очень уж его впечатлили мои рассказы о метателе ножей.
— А это разве не моя добыча? — чисто для успокоения совести уточнил я.
— Транспорт и все остальное принадлежат князю, а его люди на тебя не нападали, — припечатал дружинник и, сделав серьезное лицо, добавил: — А теперь рассказывай. Все и без вранья. Шляпу можешь снять, я прослежу, чтобы он не лез тебе в голову и лишь проверял честность.
Даже не сомневался, что передо мной сидит коллега, но и не думал, что он так плотно заряжен. Хотя с чего бы городу экономить на артефактах для своих защитников, особенно такого высокого ранга…
Ну я и рассказал — почти все и почти без вранья. В смысле позволил себе кое о чем умолчать, а именно об объекте запредельцев. Недосказанность — это не вранье, и скрыть ее с моим пусть и недолгим, но бурным опытом ментальных стычек не такая уж большая проблема.
Когда я упомянул, что Коломбина вовсю использовала ментальные умения, боярин напрягся, но озвучивать свою озадаченность при капитане не стал. И это хорошо, потому что откровенно врать мне совершенно не хотелось.
Когда я закончил свой рассказ, боярин все же не удержался и переспросил:
— Как ты вообще сумел убить истинного мага?
В ответ я лишь недовольно поморщился.
— Он в чем-то соврал? — тут же вмешался в разговор капитан.
— Нет, — раздраженно ответил истинный маг.
— Тогда не вижу необходимости в уточнениях. И не забывайте, дар Котов, это не допрос и дар Зимин не подозреваемый. Все его действия не выходят за рамки самообороны и того, что дозволенно станционному смотрителю. Осталось только узнать, откуда появилась эфирная граната.
Я уже давно выяснял, что владение такой штукой пусть и не приветствуется, но законом не запрещено. А вот тех, кто создавал столь опасную для магов вещь, власти искали усердно и наказывали с огоньком. Так что я лишь порадовался, что не придется выкручиваться, дабы выгородить Барабаша.
— Барон Майер подарил.
Судя по недовольной гримасе капитана, он, как и я, понимал, что барон — именно та лошадь, на которую где сядешь, там и слезешь.
— Все, — ладонью, словно судейским молоточком, ударил по столу дружинник. — Думаю, пора заканчивать и переходить к передаче тел пострадавших и их вещей.
Управились быстро, но не без напряжения.
— Это все вещи? — с подозрением спросил боярин, рассматривая контейнер, в который я сложил найденные в лесу оружие и артефакты.
— Все, что было на телах, когда мы их забирали, — совершенно искренне заявил я, сняв перед этим шляпу. — Если что и завалялось в лесу, то можете поискать сами. Ну и вещей Коломбины здесь тоже нет.
— Почему? — опять нахмурившись, спросил капитан, и я с улыбкой вернул ему его же довод:
— Ее имущество князю не принадлежит, и она на меня напала. Тело, так уж и быть, подарю вам.
В лес они, к моему неудовольствию, все же пошли, но нашли там только два из четырех пропавших ножей Сержа. Даже не сомневаюсь, что Баламут перекопает весь Подлесок, чтобы добавить найденное к тому ножу, что он выторговал в качестве виры. Мой друг очень серьезно отнесся к будущему ритуалу, который позволит ему использовать эти опасные штуки.
Ворота станции наконец-то закрылись за транспортом незваных гостей. С собой во взятом на буксир неисправном броневике они, к моему огромному облегчению, увозили все тела, включая Коломбину, чтобы предъявить князю убийцу его детей. А еще наконец-то забрали это странное создание по имени Витюша, который в своем неизбывном горе потерял всяческий человеческий вид. За пару дней он успел так изгадить помещение, в котором его заперли, что отмывать придется дольше, чем он там жил…
Отмахнувшись от странных мыслей, роившихся в голове, я повернулся к Гене и облегченно выдохнул:
— Давай заберем Златку с Гретой домой. Кажется, мы и в этот раз сумели выкрутиться.
— Сам в шоке, — совершенно спокойно и даже как-то отрешенно согласился мой друг.