Бес в ребро

Ох уж эти старики-разбойники! Получив возможность нацепить тонизирующие артефакты третьего уровня, они не только помолодели, а, кажется, вообще начали впадать обратно в детство. От битых жизнью, обладающих гигантским опытом людей приходилось постоянно ждать чисто подростковых проказ. Чего стоит маниакальное желание батоно Левана подстрелить единорога… Боюсь даже представить, каких усилий стоило нашему первому другу в этом мире бойкому парню по имени Сосо найти противотанковое ружье советских времен для разбушевавшегося деда. Я так надеялся, что ничего у нашего предприимчивого друга не получится…
А вот энтузиазм старого поляка вылился в нечто монструозное. Что-то среднее между рокотом и топотом, издаваемое железным монстром, мы услышали уже через пять минут. Даже не успели привлечь пролитой кровью всех плотоядных в округе.
В обычном земном лесу эта штука точно не проехала бы, но между беловодскими баобабами места хватало. Так что колесная волокуша — как бы странно ни звучало это название — прошла без проблем. Уверен, что режиссер любого фильма а-ля «Безумный Макс» подобный агрегат оторвал бы с руками. Выглядела адская колесница действительно впечатляюще.
Когда у нас возникла проблема с доставкой слишком массивных трофеев, Анджей выдвинул на первый взгляд показавшееся безумным предложение. Но, немного подумав, я все же согласился. В итоге появился вот этот уродец.
Даже не знаю, как его описать…
Колеса от фур, похожих на гигантские броневики, имели почти три метра в диаметре. На форс-мажорные случаи в мастерской станции имелось четыре таких бандуры. Вот Анджей и решил позаимствовать парочку. Колеса транспорта на электрической тяге по сути являлись одновременно и двигателем и движителей. Так что установленные на раму волокуши и запитанные от аккумулятора, они неплохо обеспечивали ту самую доставку тяжелых грузов к станции.
Наша колесница шумела не так уж сильно, округу оглашал лишь странный гул, будто выгнали на прогулку стадо пони. Так звучали удары протекторов колес по лиственному насту и выпирающим корням баобабов. Да еще волокуша терлась об эти корни, добавляя толику дополнительного шума.
Счастливый, как ребенок на американских горках, дед Анджей восседал в клетке между навевающими ужас своим вращением здоровенными колесами. Причем управлял он колесницей с пугающей стремительностью и сноровкой. Я до конца не понял, как он умудрился сделать так, чтобы вся эта конструкция могла поворачивать почти на полном ходу. Что-то там с кучей рычагов и даже гидравликой. Но ведь получилось же — к нам он подкатил даже с легким заносом.
— Колесница подана! — чуть ли не на всю округу заорал старик. — Выходите без звонка.
— Чего ты вопишь как оглашенный? — опередив меня, набросился на Анджея Баламут. — Хочешь единорога накликать?
Дед тут же захлопнул рот, и вокруг вновь стало оглушительно тихо. Даже какой-то сверчок рискнул подать голос. Точнее, это был не совсем сверчок, и трель его больше походила на соловьиную, но как еще назвать поющее насекомое?
Чтобы не испытывать судьбу, мы быстро размотали трос лебедки и захлестнув петлей, сначала заволокли на пандус волокуши тушу кабана, а затем и льва.
— Поехали!.. — театральным шепотом «прокричал» дед Анджей и дернул за рычаг.
Залопотав выступами протекторов, колесница легко потащила и груз и нас в направлении станции. В отличие от Анджея мы с Геной в клетку не полезли, да и места там мало. Остались рядом с грузом чуть позади колес. Ограждения выглядели неприятно хлипко, и я все время косился на мельтешащую рядом поверхность колес: одно неосторожное движение — и меня намотает, как мокрую тряпку.
В общем, не нравится мне эта колесница, очень удачно названная Баламутом адской.
В остальном поездка выдалась приятной, как и вообще любой выход из скорлупы станции на просторы долины Туманного перевала. Уже давно прошли те времена, когда мы и нос боялись высунуть наружу, когда встреча с гремучим львом казалась запредельно рискованной, а стая древесных жаб внушала ужас и трепет. Теперь трепет нам внушает лишь единорог.
 
Может, все же запретить батоно Левану его дурную затею?..
Домой мы прикатили с помпой, тем более что это был первый серьезный выезд нашей колесницы. Вопреки приказу, наружу вылезло все женское население. Хорошо хоть дядюшка Чхан остался в диспетчерской и мониторил округу.
Дед Анджей чувствовал себя героем дня, но его чествование продлились недолго. Ворота закрыли, и все, за исключением меня и Златки, вооружившись ножами, принялись кромсать добычу.
Златка увильнула от грязной работы по причине малолетства, а я воспользовался служебным положением. Да и присматривать за округой кому-то надо, тем более что менгиры контролировать мог только я.
Как бы мы ни спешили с разделкой туш, но на запах крови к вечеру пожаловали гости — парочка скальных сфинксов и целая стая древесных жаб, но те держались на опушке и на открытое пространство полосы отчуждения не лезли. Сфинксы получили по разряду от сетки защитного периметра и обиженно убрались восвояси.
К вечеру бригада доморощенных заготовителей не только убрала все мясо в морозильники, но и смыла кровь с асфальта стоянки, так что дальнобойщиков встречала привычно мирная обстановка вокруг станции и надежный уют внутри ее купола.
Мало того, удачная охота обеспечила мужиков непривычно дешевыми стейками. Многие даже отказались от стандартно-бесплатного меню. Я опять пригласил старших караванщиков на ужин, продолжая приручать этих ребят «пряниками». Впрочем, «кнут» у меня был всегда наготове.
После ужина, когда станция вместе с персоналом и гостями постепенно погружалась в мирный сон, я продолжал контролировать зарядку и обдумывал возникшие во время вылазки идеи. В голове постоянно крутились мысли о возможностях браслетов опричников. Что, если навесить на Баламута разные активные амулеты и контролировать их дистанционно? Ведь в таком случае получается уже два магических бойца, а с навыками профессионального штурмовика это вообще выходит имба какая-то.
Нужно будет завтра обкатать эту идею, но вряд ли что-то выгорит. Слишком уж примитивно выглядели наши браслеты, особенно по сравнению с тем, что я видел на Полигоне. Там я примерял солидный такой наруч опричника, и возможностей у той штуки было наверняка немало.
  
ГЛАВА 7
 
Может, ну ее, эту безопасность? Это когда еще меня будут ножами резать и ногами бить… а мучиться приходится прямо здесь и сейчас!
Выспаться мне латентный садист и извращенец Баламут конечно же не дал. И заявление о том, что я полночи не баклуши бил, а делом занимался, его ничуть не убедило.
— Говорят, на здоровье хорошо влияет послеобеденный сон.
— Ты ведь знаешь, что днем мне не спится, а сейчас самая сладкая дрема!.. — зевая, парировал я.
— Побойся бога, — не унимался мой друг, — десятый час утра! Ты же так всю жизнь проспишь!
Обмениваясь колкостями, мы занялась утренней разминкой. Кстати, как оказалось, не магией единой жив маг-пустышка. Я заметил, что после вчерашних занятий у меня и дополнительный прилив бодрости случился, и спалось лучше… до тех пор, пока эта скотина не разбудила!
В этот раз Баламут был значительно корректнее, но все равно, когда я тупил, доставлял мне немало неприятных моментов. К концу тренировки желание забросить все к чертовой бабушке исчезло, особенно когда у меня начало получаться работать с ножом.
После такой побудки завтрак пошел на ура с добавкой в два подхода. Тетушка Пин умилялась, но хвалить Баламута за мой нагулянный аппетит поостереглась, и правильно сделала.
 
Частить с выходами на природу я не хотел, так что сегодня у нас, можно сказать, скучный день, особенно в ожидании вечернего заезда.
Ох как же я ошибался!
Неприятности начались через полчаса после того, как тетушка Пин погнала Златку из беседки на занятия по математике, и на эту мысль ее явно сподобили вышние силы. Даже не знаю, что было бы, останься они снаружи.