Пробуждение Оливии

Оливия
На следующее утро я готова поставить Уилла Лэнгстрома на его гребаное место. Его вчерашние слова до сих пор меня выбешивают, хотя прошли почти сутки. Вот же ублюдок… Но сегодня я проспала всю ночь в своей постели, так что посмотрим, что он теперь скажет.
Перед тренировкой все оживленно болтают, и сочетание волнения и страха делает голоса девчонок еще более визгливыми, отчего они раздражают даже сильнее обычного. В особенности Эрин, чей безостановочный поток слов направлен прямо на меня.
Наконец к стадиону не спеша подходит Уилл, и его кривоватая улыбка заставляет всю команду глупо хихикать, будто они увидели солиста любимой группы. Пожалуй, не будь он таким козлом, я бы и сама на него запала. В нем все идеально: голубые словно лед глаза, волнистые волосы, легкий намек на щетину, губы и то, как он приподнимает уголок рта, когда пытается не улыбнуться. Из-под рукава его футболки выглядывает край татуировки, и я жалею, что не могу увидеть ее целиком…
–Сегодня будете бежать шесть миль в хорошем темпе, как на соревнованиях,– объявляет он.– По всему маршруту я оставил метки, которые укажут вам направление. Я буду ехать рядом и оценивать. Всем остановиться на знаке разворота: там мы заново соберемся, и вы побежите обратно.
«Тебе придется оценивать мой зад издалека, Лэнгстром. Приготовься пожалеть о своих словах».
Когда Уилл дает сигнал начинать, я стартую так быстро, что и он, и вся команда сразу пропадают из моего поля зрения. Я их даже больше не слышу. Во мне столько энергии, что я готова летать! Вот что я люблю больше всего: свободу, абсолютную свободу не думать, не вспоминать и не чувствовать вообще ничего.
Я замечаю только разметку на дороге и смутно осознаю, как пролетают мили. Достигнув знака разворота, я продолжаю бежать. Да, знаю, Лэнгстром велел остановиться, но я в своей стихии и я люблю бег больше всего. К черту Лэнгстрома – он даже не бегун.
Когда рядом раздается рев двигателя, я не оборачиваюсь до тех пор, пока до меня не доходит, что это Уилл, который к тому же кричит мне остановиться. Судя по тому, насколько он взбешен, видимо, он кричит уже довольно долго. И, учитывая, что Уилл выдернул меня из этого момента счастья, я злюсь не меньше его.
Откатив машину на обочину дороги, он выходит из нее и направляется ко мне.
–Когда я говорю остановиться, ты должна остановиться,– рычит он.
–Я бежала. Так и должен выглядеть бег, когда ты не пытаешься «немного сбросить жирок»,– огрызаюсь я.
–Тащи свою задницу к развороту и прекрати рисоваться,– рявкнув, он уходит прочь.
Я возвращаюсь к развороту как раз в тот момент, когда до него добегает Бетси – та, что вчера была впереди. Она тяжело дышит, хотя это должно было случиться только к концу маршрута, а никак не на середине. Согнувшись, она упирается руками в колени.
–Ты как, Бетс?– спрашивает Уилл.
–В норме.– Она выпрямляется и поворачивается ко мне.– У нас вообще-то не соревнование.
Тут уж я открыто усмехаюсь:
–Он сказал бежать «как на соревнованиях». Так что вообще-то это оно и было.
–Знаешь что,– зло шипит Бетси,– ты больше не в первом дивизионе. Оказалось, до него ты не дотягиваешь, поэтому хватит делать вид, будто ты такая крутая.
Меня охватывает ярость. Минус интенсивных тренировок в том, что, когда вас кто-то выводит из себя, действие адреналина похоже на воинственный хор на задворках сознания, который требует крови.
–Только одна из нас задыхается.– Я подхожу ближе, чтобы встать к ней вплотную.– Так кто притворяется?
–Хватит.– Уилл гневно смотрит на меня и опускает руку мне на плечо, встав между нами.– Вы в одной команде – вот и работайте в команде.
Просто, блин, невероятно. Он обвиняет в стычке меня, хотя это она ее затеяла. Сезон начался всего два дня назад, а меня уже все это достало. Достала Бетси с ее пародией на бег, достала остальная команда, которая оказалась даже медленнее Бетси, и достал Уилл Лэнгстром, оказавшийся самой большой сволочью из всех, кто когда-либо учил меня бегать.
Отправив нас обратно к кампусу, он продолжает буравить меня недовольным взглядом, и я снова резко стартую, заставляя их обоих глотать пыль позади меня. Я собираю весь свой гнев и адреналин и направляю к одной-единственной цели: обогнать Бетси настолько, чтобы после тренировки она начала себя немножко ненавидеть. Сейчас, пока она тщетно пытается угнаться за мной, она чувствует себя никчемной и слабой. Я так уверена, потому что это чувство мне знакомо. После забега она будет на меня зла, но еще больше она будет зла на саму себя. А еще я знаю, что этот гнев будет мучить ее, тянуться долгие дни, потому что именно это испытываю я сама после поражения. И пусть моя ярость никуда не исчезла, эти мысли меня немного утешают.
На стадионе я появляюсь задолго до них. «Не дотягиваю до первого дивизиона, да?»– думаю я как раз перед тем, как замечаю Уилла, который свирепо приближается ко мне.
–Ты это сделала, только чтобы ее позлить.
От гнева и адреналина мои руки снова начинают трястись. Я упираюсь ими в бока, чтобы это скрыть.
–Тебе какое дело? Хотел увидеть скорость – ты ее получил.
–Нет.– Уилл зло сжимает челюсти.– Чего я хочу, так это увидеть работу в команде. Ты можешь бежать с целью победить, Оливия, но не смей бежать с целью кого-то унизить.
–Зови меня Финн,– выплевываю я. Теперь он зовет меня Оливией, просто чтобы выбесить.– И она сама это начала.
–Так она была права?– Уилл складывает руки на груди.– Ты здесь потому, что не дотянула до первого дивизиона?
–Нет,– резко отвечаю я.
–Тогда и веди себя соответственно,– бросает он с отвращением, а потом разворачивается и уходит.
Что за мерзавец! Я только что выжимала больше двенадцати миль в час для этого урода – и получила только гребаную нотацию?
В этот момент финиширует Бетси, хватая ртом воздух, и зло на меня смотрит. Как это ни прискорбно, теперь не она тот человек, которого я ненавижу на стадионе больше остальных.


Я наскоро принимаю душ и иду в кафетерий, в то время как Эрин следует за мной по пятам, словно самый надоедливый в мире пес. Что бы я ни делала и как бы ей ни грубила, до этой девушки все равно не доходит.
–Это было что-то невероятное!– восклицает Эрин.– В смысле, ты правда быстрая. Просто супербыстрая!
Я лишь пожимаю плечами. К чему ложная скромность? Я действительно быстрая, иначе не занималась бы этим. Но ее слова меня беспокоят: она видела, как я хорошо пробежала всего раз,– и уже полна надежд. Я могла бы ей сразу сказать, что рассчитывать на меня – гиблое дело, однако вместо этого просто разворачиваю газету, продолжая ее игнорировать.