Ехал грека через реку (СИ)

Адам осторожно заглянул внутрь.
Это была крохотная комнатка, напомнившая ему купе поезда.
Барная стойка, на которой одиноко стояли стакан и ноутбук, кухонька с мини-холодильником, встроенный шкаф. Димдим, чтобы занимать поменьше места, скинул кеды и забрался на стойку, скрестив ноги. Ася протянула ему Еву:
— Эй, верхняя палуба, принимай пленника!
Дети были похожи на двух птенцов на жердочке.
— А на чем вы спите? — изумился Адам.
— Поберегись! — скомандовала она и потянула рычаг в стене, выбросив вперед откидную односпальную кровать.
От неожиданности он отпрыгнул в сторону и ударился плечом об стену.
— Господи, как можно жить в комнате два на два метра?
— Очень удобно. Можно дотянуться до чего угодно, не вставая с кровати.
Ася вытащила из кухонного ящика рулон пакетов для мусора, с треском оторвала один и стала запихивать в него постельное белье, которое, буквально, сдирала с кровати.
— А какого размера сейчас твой ребенок? — спросил Димдим. Ева встала перед ним на колени и пыталась заплести из его волос косичку. — Как тапочек?
— Меньше.
Ася снова убрала кровать свою прыгучую и открыла шкаф.
— Как печенька?
— Меньше.
Адам озадаченно почесал нос, разглядывая две совсем невысокие стопки с одеждой на полках.
Достав компактный чемодан, Ася прицельно швырнула в него мешок с бельем и переложила туда стопки.
— Как горошина?
— Меньше.
— Еще меньше?
Она кинула в Димдима линейкой.
— Отмеряй четыре миллиметра, умник. Это и есть мой ребенок.
— Это даже не ребенок. Это наногном, — разочарованно воскликнул он.
Ася добавила к стопкам ворох нижнего белья, кинула в чемодан кроссовки, положила сверху ноутбук, планшет и читалку, сгребла туда же парочку кремов со стола и оглядела свою конурку.
— Посуда, — воскликнула она.
Адам, завороженный самыми стремительными сборами, которые он только видел в своей жизни, следил за ней глазами.
Он даже на дачу к друзьям собирается дольше!
— У вас всего одна тарелку и одна кружка? — не выдержал он.
— Я живу одна, — Ася положила свою посуду в небольшую кастрюльку, открыла мини-холодильник, извлекла оттуда банку зеленого горошка и тоже положила её в кастрюлю. Почесала нос, раздумывая о чем-то, — сколько, по-вашему, посуды мне нужно?
— Раньше я ел из одноразовой, — встрял Димдим, Ева навела столько беспорядка на его голове, что казалось, что там свили гнездо вороны, — но потом Ася начала спасать планету от экологии, и теперь мы едим по очереди.
— Но как может быть, чтобы у взрослого человека все вещи поместились в один чемодан? — не унимался Адам.
— В два чемодана, — поправила его Ася. — Есть еще один, с зимней одеждой.
— Сколько вам лет? — ляпнул Адам и тут же прикусил себе язык. Он четко помнил, что нельзя спрашивать женщин про возраст и вес, а и того, и другого у его новой няни явно было в избытке. Но она только насмешливо прищурилась.
— Мне тридцать три, — без колебаний ответила она. — Есть еще вопросы?
— Да, — быстро сказал он, обрадовавшись тому, что она не обиделась. — Татуировка на вашей спине. Что там?
— Осиновый кол.
— Осиновый кол? — он моргнул. — Но зачем?
— От вампиров, — спокойно объяснила она. — Снимите, пожалуйста, чемодан с антресолей.
Он покорно выполнил эту просьбу. Ася меж тем застегнула тот чемодан, куда укладывала вещи, и огляделась по сторонам.
— Готово, — объявила она. — Я вся ваша. В трудовом смысле.
Это была любовь с первого взгляда, в которую Ася никогда не верила.
Возможно, все дело в обычных гормонах. Они усиливали эмоции.
Или в ней просыпался материнский инстинкт.
Но эти темные глаза и волнистые волосы, и очаровательные щечки, и доверчивый кулачок, сжимающий её штаны — всё это просто не оставило ей ни единого шанса.
Ева смотрела на неё просто и открыто, и, когда Ася протянула ей руки, охотно потянулась навстречу. В молчании этого ребенка, в её невозможном для этого возраста спокойствии таилось огромное детское горе, и кудряшка инстинктивно искала утешения.
С отцом у них явно был неконтакт.
 
Отец, в общем, был славным. Скорее сквиб, чем магл.
Обычный человек никогда в жизни не нанял бы няню с улицы, без рекомендаций и вменяемого опыта, но Адам сделал это, не моргнув глазом.
Возможно, его не сильно волновало, кто именно будет приглядывать за Евой, а возможно, в нем дремал дух авантюризма.
Асю устраивал и тот, и другой вариант.
Она терпеть не могла родителей, который носились со своим потомством как курица с яйцом.
Мир сошел с ума, пытаясь обеспечить своим чадам настолько счастливое детство, что у новых людей просто не было ни шанса научиться хоть что-то преодолевать.
Сама Ася тоже не относила себя к преодолеваторам, предпочитая плыть по течению, не превращать работу в культ и довольствоваться малым.
Пока у неё был интернет и клавиатура, ей принадлежал весь этот мир и парочка соседних галактик.
Жизнь была слишком коротка, чтобы тратить её на карьеру, когда вокруг столько других интересных занятий.
— А где остальные ваши вещи? — спросил Адам, загружая чемоданы в багажник такси.
Его любопытство было очень потешным.
— Повсюду, — ответила Ася, посмеиваясь. — Я отрицаю эпоху бездумного потребления и считаю, что человечество слишком зациклилось на бесполезных покупках. Кто все эти люди, которые покупают ваши книги, например?
— Это хорошие и добрые люди, — твердо ответил Адам, — которые обязательно попадут в рай.
— Если бы Данте написал «Божественную трагедию», то какой бы круг рая занимали доверчивые дураки? — задалась вопросом Ася и пристегнула Еву в детском сиденье. Вместе с Димдимом они устроились рядом, а Адам сел вперед.
— Тут недалеко, — сказал он.
— Странно было бы, если бы вы ходили в детский парк на другом конце города, — отозвалась она ехидно.
Они, действительно, недолго пробыли в такси. Совсем скоро машина остановилась у высоких ворот частного дома.
— Ого, — разглядывая ажурные завитушки растений и цветов на ограде, присвистнула Ася, — вы мусульманин?
— Мой отец — мусульманин, — сухо ответил Адам, выгружая чемоданы. — У меня абхазское имя и татарская фамилия. Да, я знаю, что это не сочетается. Нет, я не хочу об этом говорить.
— Ладно, — легко согласилась Ася, подхватывая Еву, — а вот я, например, слэшер. И я могу с вами это обсудить. Но вряд ли вы захотите.
  
3
 
— Вы живете в аквариуме! — воскликнула Ася с таким ужасом, как будто увидела ветхую засыпушку вместо двухэтажного особняка.
— Это постмодерн, — попытался объяснить Адам, но она только покачала головой и покрепче прижала к себе Еву. Восторженный Димдим крутил во все стороны головой, всецело одобряя коротко подстриженную лужайку перед домом, круглую беседку и пару парковых скамеек.
— Здесь не хватает пионерки с горном, — удрученно пробормотала Ася.
Дом был стеклянным.
Когда-то он принадлежал его отцу и был построен как шоурум для магазина картин. Отец пафосно называл это галереей, и остатки пафоса все еще проглядывали в интерьерах — в ажурной ковке балясин, в мраморе лестниц, в лепнине на потолках.
Поначалу Адам пытался избавиться от всей этой вычурности, но потерпел поражение, и она расползалась по всем углам, как плесень.
Если выставочные залы ему с грехом пополам удалось превратить в жилые и офисные помещения, то с несущими конструкциями он побоялся связываться. Заложить панорамные окна кирпичами?
Повесить тяжелые шторы?
Правда была в том, что ему нравилось много пространства и много света.
— Божечки, да у меня случится приступ агорафобии в этом доме, — лепетала Ася, застыв, как каменное изваяние. — Для чего вам столько места?
 
Адам кашлянул, призывая её подвинуться, чтобы он мог пройти с двумя чемоданами по дорожке.
— Дом построен в форме буквы «П», — сообщил он, — в одной ножке этой буквы живу я, в другой — вы с Евой. Горизонтальная планка — общее пространство. Там кухня и гостиная.