Ехал грека через реку (СИ)

— Да, — ответил он, — Ева останется жить с нами.
Ева молчала.
— Ну же, малыш, это же твоя мама, — умоляюще прошептала Ася. — Она летела на самолете очень-очень долго, чтобы поцеловать тебя. Пожалуйста, родная, не отказывайся.
— Каламамбла, — ответила Ева без всякого выражения. У нее были сухие глаза и бледные щеки.
— Хорошо, — Ася улыбнулась, — ладно. Адам, когда мы можем отвезти Еву к маме?
— Сейчас. Она улетает послезавтра, — ответил он, так и не поняв, действительно ли девочка ответила согласием или ее вольно перевели.
— Ева, ты хочешь поехать к маме сейчас?
Она так сильно сжала Асины запястья, что у нее побелели лунки ногтей.
— Малыш, ты делаешь больно, — Адам осторожно разжал ее пальчики.
— Ты хочешь, чтобы мама приехала сюда? — спросила ее Ася, даже не обратив внимание на то, что Адам осторожно поглаживает ее кожу.
— Вересмада!
— Мне кажется, это да, — заключила Ася. — Адам, поезжайте за Леной. Мы подождем здесь.
— Ладно, — ответил он и, наклонившись, поцеловал Еву. И она вдруг разревелась, уткнувшись лицом в его рубашку.
  
22
 
— Ася, отойдите от окна. Что вы думаете там увидеть? Как Лена откусывает голову Евы?
— Что вы такое говорите, — она неохотно послушалась и села на кровать. — Ох, — пожаловалась, — у меня сердце болит.
— Сильно болит? — всполошился Адам. — Нужно в больницу?
— Психологически болит. В том смысле, правильно ли мы сделали, — пояснила Ася и снова повернулась к окну, где в другой буковке «П» сквозь несколько стекол горел свет. Сквозь плотно зашторенные портьеры было не разобрать, что происходило в детской.
Они с Асей спрятались в его спальне почти сразу, как приехала Лена. Чтобы не мешать, и все такое. И теперь Ася сходила с ума.
— Это же ее мама, — в десятый раз повторила она. — Все будет нормально. А вдруг она проголодалась, а Лена не поймет ее новый язык? Я проверю…
— Ася, — Адам поймал ее за руку и потянул к себе. — Быстро ложитесь в постель. Вы слышали, как Ева умеет завывать при необходимости? Мы и еще несколько кварталов ее точно услышим.
Она неохотно прилегла рядом.
— Вы равнодушный и черствый. Сердца у вас нету… Я оставила в спальне своих единорогов! — подпрыгнула она. — Я не могу без них спать!
— Да лежите вы уже спокойно, — Адам притянул ее голову к своему плечу и накрыл ее глаза ладонью. — Так лучше?
— Лучше, — согласилась она и притихла.
Адам втянул в себя ее запах.
Он и сам ощущал тревогу и беспокойство, поэтому не совсем понимал, кого утешает больше, себя или Асю.
Слушая ее тихое дыхание, Адам думал о том, что завтра они с Леной подпишут все документы, все-таки юристы у Линара ушлые и умеют ускорять бюрократические шестеренки.
И Ева будет расти в этом доме. Год за годом. Пойдет в школу. Заведет друзей. Станет самой обычной девочкой, которая смеется и разговаривает. Наверное. Если у них с Асей получится.
И будет еще один ребенок, Адам сам настоял, и теперь надо хоть почитать в интернете, что это такое — младенцы.
Жизнь казалась простой и сложной одновременно. Менялась кардинально, радикально, навсегда.
Не будет теперь беспечных выходных, спонтанных отпусков, внезапных путешествий.
Дети и Ася.
И — вот же странное дело — не хотелось от этого увильнуть, сбежать, ощутить себя пойманным.
Адам терпеть не мог обязательств. Он даже девушкам своим никогда и ничего конкретного не обещал. А теперь вот по рукам и ногам, но беспокойство есть, а паники — нет.
Просто упрямое желание наполнить этот стеклянный, пафосный, бестолковым дом безопасностью. Чтобы ничего плохого с теми, кто здесь живет, не случалось.
— Да потому что у нас не было другого выхода! — вскричала вдруг Ася, сорвала его ладонь с глаз и села, запустив руки в волосы. — Что нам было делать? Прятать Еву от ее мамы, а ее маму — от Евы? Блин, я с ума сойду!
Адам молча снова притянул ее к себе.
Что тут скажешь?
Как будто у хоть у кого-то были правильные ответы!
Кажется, в эту ночь никто из них не заснул.
 
Лена была миниатюрной, хорошенькой блондинкой, с пухлыми губами, нарощенными ресницами, хищным маникюром и несколько броским макияжем.
Полная противоположность стильной и сдержанной Виктории.
У Адама были разносторонние вкусы.
Ковыряя ложкой в каше, Ася тихо наблюдала за Евой и ее мамой.
Девочка была лихорадочно-возбужденной, на ее щеках появился румянец, она беспокойно крутилась на месте, уже уронила хлеб и разлила сок.
— Амстраскалала пампамдем лякурминса, — весь этот набор бессмысленных звуков исторгался из нее со скоростью света. Она тараторила без умолку, и Адам только мрачнел.
Лена же начинала звереть. Ее очевидно выводила из себя эта бессмыслица.
— Вы не думали обратиться к психологу? — спросила она в короткой паузе. — Это же ненормально. Очевидно, что ребенок не в порядке. Как давно это продолжается?
— Балапмампа буруруру!
— Перестань, — крикнула она и закрыла уши руками. — Хватит! Ты наказываешь меня?
— Апмрастана вихрусара!
— Не кричи, — попросил Лену Адам, — мы обязательно обратимся к специалистам, если сочтем нужным.
— Деламинаса пипасан!
— Похоже на заклинание, — заметила Ася. — Она просто выражает так свои чувства. Ева не виновата, что мы глупые и ничего не понимаем.
— У вас психологическое образование? Педагогическое? Опыт работы с детьми? — переключилась на нее Лена.
— Я закончила иняз, — пожала плечами Ася.
— Но это же не профильное образование.
— Очень даже профильное, — вмешался Адам, — нам с Евой ужасно нужен переводчик.
— Кламитара мимусани!
— Это невозможно, — Лена раздраженно отбросила салфетку. — Господи, я поломала свою дочь.
— Вот только давайте без этого, — мягко произнесла Ася и встала. — Все наладится. Ева, любовь моя, пойдем выгуляем Ваську? А то скоро получим лужу посреди гостиной.
— Камадама рарарара, — согласилась Ева и сползла со своего стула. Она взяла Асю за руку и повернулась к матери:
— Памасала рапамба!
— Скажи нормально, — взмолилась Лена. — Я не понимаю!
— Васамбламба диками!
— Пойдемте с нами, — предложила Ася. — Свежий воздух пойдет всем на пользу.
— Я не могу, — слабым голосом ответила Лена. — Еще пять минут — и со мной случится истерика.
— Хочешь валерьянки? — предложил Адам.
Лена покачала головой и осторожно, чтобы не повредить ресницы, промокнула бумажной салфетокй слезы.
— Это ужасно, — пожаловалась она.
Адам дождался, пока Ася и Ева спустятся вниз.
— Ты не могла бы реагировать менее эмоционально? — спросил он, очень стараясь контролировать количество упрека в голосе. Сначала документы, потом — нервы.
— Как? — спросила Лена. — Я думала, что Ева будет в порядке. Что ты позаботишься о ней.
— Она будет. Я позабочусь о ней. Просто ей сложно сейчас. Она не понимает, что происходит, и протестует, как умеет.
— Я зря приехала, да? — спросила Лена горько.
— Не зря, — подумав, ответил Адам. — Это все равно когда-нибудь случилось бы. Мы просто не стали рубить хвост по частям.
— Четыре года я жалела о том, что не сделала аборт, — проговорила Лена устало. — Каждое утро просыпалась и спрашивала себя, зачем во все это ввязалась. Я ненавидела себя. Я не могла любить Еву так, как должна была. Некоторые люди просто не созданы быть родителями, знаешь?
— Знаю, — медленно произнес Адам. — Я думаю, что моя мать тоже каждый день жалела о том, что родила меня. Тебе надо было сразу привезти мне Еву.
— Тебе? — усмехнулась Лена. — Случайному любовнику, которого я толком не знала? Я была уверена в том, что если я, мать, не могу с этим справиться, то тебе и подавно не нужен будет ребенок.
 
— Мне он и не был нужен, — признался Адам, — но я учусь быть отцом. Я не позволю Еве чувствовать себя ненужной, не волнуйся об этом. Она будет самой важной.