Невеста Моцарта (СИ)

Я просто не могла в это поверить. Просто не могла, но…
Чёрт побери! Саша. Он называл её Саша. Он здесь с моей…
Я подняла голову, с трудом отводя глаза от своих неожиданных находок, но прежде чем успела спросить, ответ уже прозвучал.
— Женя?! — позади Моцарта в халате на голое тело и мокрыми волосами стояла моя сестра.
Комната качнулась у меня под ногами.
Этого не может быть. Этого просто не может быть.
Я ошарашено качала головой, переводя взгляд с неё на Моцарта и обратно, и не верила своим глазам.
— Жень, что ты тут… — начала было она, проходя в комнату, но потом осеклась и с ужасом посмотрела на Сергея. — Только не говори, что ты… Что она твоя неве…
Но этого я уже не могла ни видеть, ни слышать.
Я выскочила в прихожую, рванула дверь, чуть не сбила официанта с тележкой, что привёз еду…
— Женя! Женя, стой! — орал мне вслед Моцарт. Но я неслась так, словно за мной гналась свора гончих. И только по ругани догадалась, что он за мной побежал, но потерял полотенце, а пока чертыхаясь возвращался и поднимал, чтобы прикрыть срам, за мной уже пришёл лифт.
— Что с тобой? Жень, да что случилось? — едва поспевал за мной Антон на парковке. Те же вопросы он задавал мне и в лифте, и в вестибюле. Но что тогда, что сейчас я не могла ответить.
Я не могла произнести этого вслух.
Только качала головой. И боялась, что меня вырвет.
Меня и вырвало. На клумбу у машины. Я предупреждающе подняла руку, чтобы Антон ко мне не подходил. И только когда немного отошла, повернулась.
— Держи, — он протянул мне влажную салфетку и открытую бутылку воды.
— Спасибо!
Я вытерла лицо. Он помог мне забраться в машину. И уже там я сделала большой глоток воды.
— Домой? — с сомнением спросил Антон, заводя машину.
Я кивнула, невидяще глядя перед собой.
— Он трахает мою сестру. Мою замужнюю старшую сестру.
Антон молча сжал мою руку. И тут у него зазвонил телефон.
— Ты где?! — я услышала голос Моцарта даже сидя рядом.
— Везу домой вашу невесту, — бледность на лице парня выступила мертвецкая.
— Тебя казнят? — со страхом ждала я, когда, закончив разговор, он на меня посмотрит.
— Никогда не слышал его таким злым, — ни кровинки не осталось на его лице. Как никогда парень был серьёзен. — Наверное, казнят. Но это не твоя вина, — поспешно добавил он. — Я знал, когда согласился приехать, что так и будет. Я знал, — обречённо выдохнул он и больше не добавил ни слова до самого дома.
И я хотела бы ему посочувствовать, помочь и чем-то утешить, если бы могла. Но только выдавила жалкое «Прости!», когда мы приехали, и пошла к лифту.
Оглушённая, раздавленная, уничтоженная… я бросала в чемодан вещи, когда вернулся Моцарт.
— И куда ты собралась? — остановился он в дверях.
— Домой, — швыряла я одежду, даже не сворачивая.
— Женя, послушай меня…
— Нет, — остановилась я и развернулась. — Это ты меня послушай. Я еду домой. А ты ищи себе другую невесту, — я сняла с пальца и швырнула в него кольцо.
Оно ударилось в грудь и покатилось по полу. Но он не сделал ни одной попытки уклониться или его поймать.
— Ты не можешь.
— Могу. Ещё как могу, Сергей. Плевать мне на проблемы отца, пусть сам из них выпутывается, а не за мой счёт. И за мамину операцию я заплачу. Сама. Подавись ты своими деньгами. Можешь отзывать оплату. У меня есть немного на счету, мне бабушка оставила. Но даже, если не хватит, я найду, — я хлопнула крышкой чемодана, — и никого не буду продавать за эти деньги в рабство или замуж.
— Я не буду ничего отзывать. Жень, да дело разве в деньгах?
— Нет, дело в том, что если я не должна ни с кем встречаться, то и ты тоже не должен. Тогда это было бы честно. А так, — я покачала головой, глядя в его каменную мрачную рожу. — Думаю, вопросов почему мы расстались ни у кого не возникнет. Она всё же моя сестра и она…
— Да дело не в ней! — перебил он. Но я всё равно не смогла бы договорить. Это не укладывалось у меня в голове: он и Сашка? Моя Сашка и Моцарт?
Чемодан встал на пол, громыхнув колёсами.
— Я ничего не хочу знать. Ты сказал, если я буду создавать тебе проблемы, ты отправишь меня домой. Я не особенная. Вот и ищи себе особенную. А я домой. Всего доброго, Моцарт! — я покатила чемодан к выходу. — Провожать не надо.
 
Он даже не шевельнулся, когда я прошла мимо.
Не дрогнул. Не посторонился. И не сказал больше ни слова.
Такси остановилось у дома. Вежливый водитель помог поднять на этаж мой багаж, когда часы в отцовском кабинете пробили полночь.
Я ещё слышала их бой в пустой квартире, когда открыла дверь своим ключом.
Какой счастье, что родители улетели. Как хорошо, что можно никому ничего не объяснять. Я упала на кровать как была: в одежде, в обуви. Стиснула зубы.
И думала, что не разревусь — такая в душе была пустота. Но слёзы потекли. А когда, казалось, я выплакала их все, меня накрыл спасительный сон.
Без чувств. Без мыслей. Без сновидений.
  
Глава 19. Моцарт
 
Блядь! Грёбаное дерьмо!
Я думал день был тяжёлым. Но ночь оказалась тяжелее.
Я глаз не сомкнул. Я намотал по пустой квартире столько километров, что если бы просто вышел и пошёл, то к утру как раз оказался бы на пороге Элькиной квартиры.
Туда я и ввалился чуть свет.
— Чёрт побери эту девчонку! Эту глупую строптивую девчонку, — разорялся я, меря шагами Элькину спальню.
Я сто лет не чувствовал себя виноватым. Я тысячу лет не задумывался о том, что могу сделать кому-то больно. Миллион лет никто не смотрел на меня так, словно она поверила мне, а я её предал.
А она смотрела. И ей было больно.
Эта боль, что плескалась в её небесно-голубых глазах. Этот молчаливый укор вывернул меня наизнанку. Я места себе не находил.
— Серёж, сядь! — приказала Элька.
Не глядя на меня, она раскладывала на одеяле карты.
— Не могу, — метался я по комнате, изливая ей душу. И не было ничего глупее, чем признаваться одной своей бабе в связи с другой, но это же Целестина. У нас не было запретных тем. Да я бы и не смог от неё ничего утаить. — Нет, я, конечно, найду другую…
— Сядь! — постучала она по кровати рядом с собой, руша стройные ряды пасьянса и собирая карты в колоду. — Скажу тебе кое-что.
— О чём? — устало опустился я на кровать и подогнул ногу.
— О том, что ты меня не слышишь. Мы оба знаем, что никого ты не найдёшь. И даже не будешь искать. И не потому, что не сможешь или поставил на кон слишком много, а потому, что не хочешь. Ты её недооценил. Заигрался, упрямо не замечая очевидного…
— Может, лучше сексом займёмся? — цинично перебил я. — Всё будет полезнее твоих нравоучений.
Да замечаю я, Эля! Блядь, меня бы сейчас так не корёжило, если бы я не замечал, что нравлюсь ей. Нравлюсь искренне, по-настоящему. И до усрачки боюсь, что чувствую то же самое. Что она всё же меня зацепила, как бы я ни убеждал себя в обратном. Только в задницу это!
— Не будет у нас больше секса, господин Емельянов.
— Не понял, — удивился я. — Ты же сказала…
— Я ошиблась, — отложила она таро. — Я разговаривала с ней, Серёж.
— Когда?
— Это не важно. Важно, что я ошиблась: она лучше, чем я думала. И ты ошибся, когда думал, что она лишь зерно, ткни его в землю и оно даст всходы, или оставь в стеклянной банке и ничего не произойдёт. Это не так. Она даже не ещё один спутник на орбите твоей планеты, Моцарт. Она — солнце. Она…
— Эля! — взмолился я. — Прекрати!
— Хорошо, — легко согласилась она. — Скажи, кому ещё выстрелили в живот, кроме твоей жены? Женщине.
— Беременной? — потряс я головой, огорошенный её неожиданным вопросом.
 
— Не обязательно.
— Может, Марго? — пожал я плечами после раздумий. — Жене Луки выстрелили в живот. Но это было так давно. Говорили, она получила шальную пулю. Покушались на него, а у неё то ли шарфик с шеи сорвало, то ли шляпку с головы, она дёрнулась за ней и оказалась на линии огня.