Мы воплотим богов

–Вряд ли я добьюсь чего-либо этим выступлением, если не приведу угрозы в действие.– Эдо поморщился.– Он не принимает меня всерьез. Для него я по-прежнему ребенок, слабый юнец, влюбленный в человека, за которого должна была выйти замуж его дочь.
Я собиралась задержаться здесь всего на пару минут, но печаль, исказившая улыбку Эдо, заставила меня замереть.
–До того как Танака…– сказал Эдо, но тут же запнулся, и на мгновение призрак моего брата – такого уверенного в себе и любимого – встал рядом с нами.– До смерти Танаки,– снова попытался он с небольшой дрожью в голосе,– у нас были планы. Мы надеялись, что сумеем надолго отложить его брак с Сичи…
Истина оказалась настолько очевидной, что я чувствовала себя полной дурой. И они ничего мне не сказали! Значит, не доверяли мне.
Он попытался выдавить улыбку, но я смотрела не на него, а сквозь него – в голове вспыхнула мысль, которая как будто всегда присутствовала.– Коко? Все в порядке?
Капитан Кирен покашлял за дверью, и у меня сердце ушло в пятки.
–Да-да,– сказала я, сжимая руку Эдо.– Все хорошо, но мне пора, прости.
Я поспешила к двери. Капитан открыл ее и закрыл за мной, быстро и бесшумно, хотя узкий коридор был пока пуст, откуда бы ни приближалась угроза. Я шла, не выбирая направления, но вскоре поняла, что привычка, смешанная с надеждой, ведет меня к маленькому святилищу. Шла в полном тумане мимо людей, которые останавливались, чтобы поклониться и пробормотать приветствие, а в голове бурлили не до конца сформировавшиеся планы, переплетаясь с вновь обретенной надеждой. Возможно, все же есть путь.
Святилище находилось в конце тихого коридора, и, хотя вряд ли в тот же день могли появиться новые письма, я все равно раздвинула дверь. И снова окунулась в аромат благовоний и мерцание свечей. На алтаре лежали молитвенные записки – все в точности так, как и было раньше, за исключением шкафа. Его дверца была открыта, а прежде аккуратно сложенное содержимое валялось в беспорядке.
–Что-то ищете, ваше величество?
Я резко обернулась. Министр Мансин загородил проход. Я нервно сглотнула.
–Я…
Пальцы Мансина сомкнулись на моей руке, впиваясь в кожу, и он втолкнул меня в сумрак святилища. Дверь со стуком закрылась, и теперь лишь фонарь освещал оскал Мансина.
–Вечно вы стоите у меня на пути,– прошипел он, брызжа слюной.– Никогда не успокоитесь, да? Любая другая девчонка была бы рада оказаться в таком положении, наслаждаться богатством и свободой, ни за что не отвечая, но только не вы, не проклятая Отако, одержимая жаждой власти.
–Свободой?– расхохоталась я, сама удивившись этому звуку.– Ничего подобного, я только…
–Здесь нечего обсуждать. Это предупреждение. Последнее.– Он наклонился ближе, обдав мое лицо горячим дыханием, а кончики его пальцев, похоже, выдавили дыры у меня на коже.– Если вам дорога жизнь ваших… друзей, остановитесь. Если понадобится, я убью и собственную дочь. И с радостью прикончу ее подружку-дикарку. Я выдам вас за Лео Виллиуса, даже если придется тащить вас на церемонию в цепях, не сомневайтесь. Вы ведь хорошо меня знаете.
Из-за сковавшей грудь паники я едва могла дышать. Мне хотелось сбежать, позвать на помощь, но я не могла пошевелиться. Мансин сейчас определял мое будущее, весь мой мир, его сила и исходящий от него жар ощущались угрозой, от которой не скроешься. У меня остались только страх и ненависть, и, не в состоянии подобрать слова, я просто плюнула ему в лицо.
Мансин дернулся, но не уступил, лишь молча уставился на меня, пока слюна медленно стекала по его щеке. Не мигая, он отпустил мою руку, убирая палец за пальцем, и отошел. Однако даже на расстоянии его мрачный взгляд не стал менее угрожающим. Мансин шагнул к двери и открыл ее.
–Лучше не делайте меня вашим врагом,– сказал он почти совершенно спокойно, даже по-отечески.– Это ваш последний шанс, Мико Ц’ай.
Я поспешила прочь, мне хотелось поскорее убраться оттуда, сбежать от него, наконец вдохнуть. За мной последовали шаги, но, обернувшись, я увидела только капитана Кирена. Мансин остался на пороге, глядя мне вслед с самодовольным видом, пусть и вытирал со щеки мою слюну рукавом.
Пока я спешила обратно к себе, меня обуревала лишь одна мысль: надо уехать от него подальше. Сдерживая слезы, я влетела в дверь своих покоев. Нуру оторвала взгляд от книги. Сичи выронила письмо. Я не успела пройти и половины комнаты, как ноги подкосились, и я упала на колени.
–Приехал Эдо,– сказала я, но голос как будто принадлежал кому-то другому.– Он бросил вызов твоему отцу, но… но Мансин выкрутил мне руки, угрожая тебе, и сказал, что потащит на свадебную церемонию в цепях.
Их возмущение звучало всего лишь тихим рокотом по сравнению с барабанной дробью моего сердца. Но угрозы Мансина лишь разожгли искру, которую запалили слова Эдо, и мерцание превратилось в пламя. Я посмотрела на Сичи.
–У меня есть план,– сказала я.– Я знаю, как защитить всех нас и сделать так, что никто не вырвет у нас власть.
 
2
Рах
Отрезать голову труднее, чем принято считать, еще труднее накормить целый гурт голодных Клинков. А если половина из них чужаки, кое-кто ранен и все разъярены, лучше даже и не начинать. Но меня недаром все эти годы называют упрямым ублюдком.
И потому я коротал последние светлые часы дня, отсиживая зад на дереве. Мы постепенно узнавали повадки кисианских животных: нетерпеливый крик свистящей совы, нарастающее жужжание вечерних насекомых и ночную суету длинномордых зверьков размером где-то между кроликом и песчаным котом. Мы называли их кролесобаками. У них больше всего мяса, но выследить их было трудно, приходилось рассредоточиваться и ждать.
Листья на соседней ветке заплясали – там ерзала Шения, самая юная из наших Клинков. Я никак не мог избавиться от чувства ответственности за нее. Возможно, причиной стала вина перед Дишивой. Или перед Джутой. Или перед всеми ними.
В подлеске что-то зашуршало, и оттуда, не отрывая рыла от земли, вышел кабан. Я приготовил копье, но он развернулся и снова скрылся в кустах, оставив на виду только заднюю ногу. Гидеон не промахнулся бы мимо его загривка даже сквозь листву, но я с уверенностью мог бы попасть только в крестец. Визжащий кабан с торчащим из зада копьем вряд ли поможет мне сохранить уважение Клинков.
Сквозь ветки пронеслась стрела, и кабан со страдальческим визгом забился в кустах. Шения с грохотом спрыгнула с дерева и с луком в руке поспешила к зверю.
–Ты украла моего кабана,– сказал я, спускаясь к ней.– Я положил на него глаз.
–Хотел просто понаблюдать за ним, капитан? Меня учили охотиться не так.
Вокруг глаз Шении появились смешливые морщинки, но я все равно почувствовал упрек.
–Это особая новая техника. Называется «убийственный взгляд».
Шения со смехом вытащила умирающего зверя из кустов и быстрым отработанным движением вырвала стрелу из его шеи.