Провокация седьмого уровня (СИ)
— Ты чё, в натуре, совсем наглость потерял? — осведомился Паша. — Какого хрена огородного? На часах восемь часов ночи, очешуеть. Я в это время нахожусь всегда под одеялом и размышляю о высшем, о судьбе Вселенной, пытаюсь достичь просветления, и вдруг тут такой дружеский удар ногой по лицу. Как это тебя угораздило выловить в море существо? Святые ананасы, скорее всего это ты выловил плохо опохмелившегося курортника, который, как у них водится, вечно страдает от курортных соблазнов.
Конечно, Рудик Широков мог что-то в море поймать, но только что-то дурацкое. Не с его средним интеллектом поймать что-то толковое. Если из седьмого слоя кто и появится, то, непременно появится, чтобы встретится с Павлом Ковальским, а не с каким-то Рудиком. Кто такой этот Рудик? Жалкий студентишко, а Павел — величина, вершина цивилизационного развития, повелитель котов и выдающийся мыслитель современности. А тут на тебе — выдающегося мыслителя беспардонно будят и дуют в уши всякий бред. Ага, подставляй друг Паша свои уши под всякий бред. Но с другой стороны Паша должен быть выше того, чтобы бурно реагировать на дурацкие поступки окружающих. Он должен, с высоты своего интеллекта, быть к простым людям снисходительным, поэтому Паша не стал выговаривать Рудику, что его звонок совсем некстати, а пообещал прийти в гости: посмотреть на, так сказать, выловленное в море непонятное недоразумение. Хотя, сам Рудик — это то самое полное недоразумение.
— Да здравствует разум, да сгинет маразм! — проворчал Паша, левой ногой ловко отпихнув, крутящегося под ногами упитанного Убийцу Грёз.
Настроение Паши после ускоренных водных процедур стало лирическим. Капли воды, оставшиеся на пальцах, Паша стряхнул на подвернувшихся Сокрушителя и Ярость Богов: хвостатые морщились, но терпели.
— Мир, уважаемые коты, глуп и слеп, — высказал Паша своим котам философскую сентенцию. — И с каждым днём становится пошлее. В этом мире происходит больше неожиданного, чем ожидаемого. Что значит ваше мяу? Намекаете, что забыл накормить вас? Хм, и куда в вас столько еды входит? Медведи меньше едят. Ладно, ладно — покормлю вас, потом схожу к непутёвому другу Рудику, а вечером вы мне напомните, чтобы я вас посадил на диету.
С этими словами Паша посмотрел на портрет безмятежного Бенедикта Спинозы, нахлобучил на голову свою знаменитую кепку с фольгой и серебряной ложкой и, таким образом, во всеоружии, собрался идти к другу Рудику, который, по мнению Ковальского, похож на человека, который заблудился в своих электромагнитных полях и дурацких формулах. Толку от его изучения всякой заумной физики, ведь то, что мы знаем — ограничено, а что не знаем — бесконечно. А с бесконечностью не поспоришь.
— Всё-таки интеллект и логическое мышление — мои сильнейшие способности, — заверил Паша портрет Спинозы. — И это не обсуждается, ибо очевидно.
Спиноза смотрел с портрета на Пашу с лёгкой улыбкой: казалось, что он, так же как Станиславский вот-вот скажет своё сакраментальное «Не верю!».
Вот кто был доволен текущим моментом, так это ИИ имперского резидента, ведь все нужные для его плана события происходили строго по разработанному им алгоритму, а душевные переживания аборигенов его не очень беспокоили, хотя он и учитывал, так называемый фактор душевных мук местных существ. Но этот фактор у ИИ числился не в приоритетах, а в хвосте расчётов.
Камило заметил входящего в комнату невысокого, но угрюмого мага, когда полностью успел доесть еду, называемую «Гречневая каша с тушёнкой». Сейчас в его миске было чисто, как кардиограмма у покойника. Он даже выгреб кусочками хлеба оставшиеся крупинки и с удовольствием доел и их. Кто знает, доведётся ли ему ещё хоть раз насладиться пищей насущной. Гость из седьмого слоя как-то весь съёжился при виде вошедшего мага, вокруг которого суетно крутился хозяин, ибо от магов неизвестно чего ожидать. Камило и одного шамана мапуче хватило, чтобы в этом убедиться на собственной шкуре. Парень застыл, уцепившись левой рукой за миску, а в правой руке он держал ложку из нержавеющей стали. Его немного потряхивало от страха.
Паша Ковальский молча проследовал к столу, за которым поглощал пищу гость, за магом обеспокоенно семенил высокий и лохматый хозяин. Весь вид мага выражал скуку и потустороннюю силу. Камило только неуверенно таращился на мага, забыв о ложке и миске. Вид мага потряс гостя: у этого человека в странной кепке, наверное, три вагона злодейств на душе.
Маг глядел на Чино сверху, как тапок на таракана, потом хмуро осмотрел гостя в фас, что-то буркнул, пожевал губами, затем зашёл к Камило сбоку и осмотрел того с такого ракурса. Затем маг пару раз медленно обошёл стол по кругу, внимательно рассматривая гостя со всех сторон. Тот сидел, замерев, и едва дышал. Маг молчал, что беспокоило Камило. А вдруг ему что-то не понравится, и он отправит Камило туда, где гречневой кашей не кормят, а наоборот. Что за «наоборот» он не успел осмыслить и представить, как волшебник двумя пальцами потыкал его в плечо. Потом ладонью потрогал его нос, покрутил немного левое ухо и вцепился ему в волосы. Поражённый Камило терпел выходки волшебника, а что ему оставалось делать: чилиец, на всякий случай, замер истуканом и даже забыл, как дышать. Зато вздохнул маг и со значением хмыкнул, а хозяин дома вежливо ждал, что последует дальше после всех манипуляций волшебника.
— Гхмы, — прокашлялся Паша и глубокомысленно выдал. — Существо — мальчик светлой масти. Ушки чистые. Зубки крепкие. Шёрстка нормальная. Блох нет. Нос у него горячий: может глисты? Надо микстуру ему дать. Немного вялый он у тебя. Как у него с аппетитом?
— Кушает кашку с тушёнкой, — быстро доложил хозяин.
— Это хорошо, — удовлетворился маг. — Как его назвал?
— Откликается на Чино, — проинформировал хозяин.
Маг удовлетворённо покивал, но строго осведомился у хозяина:
— К лоточку приучен? Смотри это в нашем деле главное, а то замучаешься убирать за ними. Они такие. Если что, ты его носом в его дела натыкай. Следи, чтобы блох и клещей не нахватал. На улицу пока одного выпускать нельзя, пусть акклиматизируется, а то меня его горячий носик беспокоит. Потом выводи на коротком поводке, но не далеко, а то убежит и его дикие обидят. Особо его не балуй. Но купи ему какую-нибудь игрушку: косточку там или мячик. Пусть грызёт.
— Может, ты его к себе заберёшь? — неуверенно предложил хозяин. — Ты знаешь, как с ними обращаться. У тебя ему будет лучше, а мне скоро в Краснодар ехать. А один он одичает.
— Нет, — отклонил такую идею Паша. — Мне и своих трёх охламонов хватает за глаза. Куда мне четвёртого? Надо, дружище, отдать его в хорошие руки.
Друзья задумались над проблемой, куда деть существо, откликающееся на Чино. Камило тихо охреневал от происходящего. Он сидел, таращась на этих двух людей, и ни черта не понимал, что происходит, но ложку и миску держал в руках крепко.
— Добавки хочет, — сообразил Рудик и из кастрюльки насыпал в миску Камило дополнительную порцию каши.
Вручив существу кусок хлеба, Рудик вопросительно взглянул на Пашу. Тот кивнул и посоветовал:
— Водичку ему не забывай оставлять.
Потом друзья уставились на активно работающего ложкой Чино:
— Мои три чёрта вот тоже страдают повышенным аппетитом, — хмуро произнёс Паша. — Скоро треснут. Сегодня решил посадить их на диету, а то весь дом съедят. Жрут, как не в себя.
Камило, услышав про чертей, ещё быстрее заработал ложкой. Он понимал, что хозяин предлагал магу взять Чино к себе, но у того уже есть прожорливые черти, а к чертям Чино решительно не хотел, лучше податься в бега и стать, как говорит хозяин, одичалым. Поэтому надо наесться впрок. Когда ещё покормят.
— Так что же мне с ним делать? — вопросил Рудик у друга.
Тот флегматично пожал плечами:
— А точно он с седьмого слоя? — вдруг осведомился Паша.
— А как проверить? — удивился Рудик. — Я думал, ты лучше знаешь. Ведь это твоя тема.
Паша почесал затылок. От этого движения у него слетела его кепка и свалилась на пол. Камило успел, до того, как Паша подхватил свою кепку, увидеть замечательную вещь: внутри кепки была фольга и чайная ложка. Камило сделал вид, что ничего не заметил — зачем раздражать волшебника.