Камень. Книга восьмая (СИ)
— Алексей Александрович, — стоящий рядом Прохор еле сдерживал смех, — вас действительно никто за язык не тянул. Мария Александровна, Варвара Александровна, прошу проследовать к трапу, ваш багаж уже на борту.
— Благодарим, Прохор Петрович, — важно кивнули сестры. — Алексей Александрович, не отставайте…
Через полчаса мы взлетели под дружный визг девушек, а еще минут через двадцать стюардессы уже разносили бокалы для шампанского, бутылок с которым в ручной клади малого света оказалось великое множество.
— Царевич, а я тебя предупреждал… — ухмыляющийся Кузьмин указывал мне на обнимающихся с курсантами в центре салона Николая и Александра, которые бокалы проигнорировали и под одобряющие крики окружающих хлестали «газировку» прямо из горла. — Вздрогнет Монако от визита молодых представителей русской аристократии, и Лазурный берег вздрогнет.
— А Лазурный берег пусть вздрогнет, — равнодушно буркнул Прохор, взиравший на происходящее в салоне с олимпийским спокойствием. — Лягушатникам вредно забывать, как наши предки в ихнем Париже повеселились во время войны двенадцатого года, да и остальная Европа должна много чего помнить.
— Это официальная позиция, Петрович, или… — прищурился Ванюша.
— Подобный вариант озвучивался, — так же равнодушно бросил мой воспитатель. — Главное, чтоб без перегибов…
— А привычные диверсионные мероприятия и организация провокаций предусматривались? — подобрался Колдун и уже хищным взглядом окинул салон.
— Охолони, Ванюша, — цыкнул Прохор, — ты не на войне, а на отдыхе… По месту будем определяться.
А у меня по телу пробежал привычный зуд, и только усилием воли я заставил себя расслабиться и пока не переходить в режим «Война»…
Глава 6
В аэропорту «Лазурный берег» французского города Ницца мы приземлились в два часа дня по местному времени. Причем приземлились весьма оригинально. Пока мы летели метрах в пятистах над водой, девочки, прилипнув к иллюминаторам, бурно восторгались «огромными бушующими волнами» — кстати, действительно необычайного оттенка, я даже удивился. А потом самолет чуть не в самые эти волны и плюхнулся.
Нет, по факту, сел он, конечно, на полосу. Просто она так далеко выступала прямо в море, что посадка получилась весьма неожиданной. Девушки даже забавно перепугались — а уже через минуту разразились восторженным визгом.
«Огромные волны», правда, оказались не «бушующим океаном с высоты», а так… легкой зыбью на поверхности, летели-то мы, как оказалось, уже чуть не брюхом по воде. В общем, приземление понравилось. Впечатляюще получилось.
После недолгой рулежки самолёт приблизился к красивым терминалам, но вплотную к ним так и не подъехал, остановившись на полосе.
— Трап подгоняют, — комментировали молодые люди, сидевшие по левому борту нашего воздушного судна, — красную дорожку расстилают…
Я повернулся к Прохору, расположившемуся у иллюминатора по правому борту:
— Если ты скажешь, что Гримальди еще и свой знаменитый оркестр сюда пригонят, который по численности больше их гвардии, то…
Воспитатель только пожал плечами:
— Претензии своему царственному деду и отцу будешь на далекой родине предъявлять, потому как с князем Гримальди они общались. А так… Помимо Романовых, к ним Бурбон и Медичи в гости по личному приглашению пожаловали, а не как туристы, так что надо соответствовать. И еще, Лешка, глянь-ка туда… — он указал мне на Марию с Варварой, которые вместе с остальными девушками, которым «не повезло» сидеть по правому борту, с огромным интересом из прохода через те же иллюминаторы следили за тем, что происходило на летном поле. — Это ты у нас по своей смоленской провинциальной привычке чужд всякого пафоса и официоза, а вот твои сестры и остальные… отпрыски аристократических родов воспринимают подобные вещи как естественное подтверждение их, несомненно, высокого статуса. Да и о чувствах подружки нашего Рембрандта не стоит забывать, она явно постаралась и, поди, тоже накрутила деда и отца, чтобы те выдали торжественный официоз по полной, дабы не ударить перед отечественным малым светом в грязь лицом.
— Это-то точно, — усмехнулся я, вспомнив, как Петров говорил о двух утренних звонках Кристины. — Так будет оркестр или нет? — я продолжал улыбаться. — Мне надо морально подготовиться.
— В Ницце? Это территория французского королевства, Лешка, если ты запамятовал. Здесь Гримальди концертов точно устраивать не будут, а вот у себя в княжестве — вполне.
— Ясно.
Молодые люди вновь оживились и послышались комментарии:
— Микроавтобусы подгоняют! Класс! Хорошо, что такси вызывать не придется, поедем с комфортом!
А Прохор поднялся со своего места:
— Пойдем, Лешка, Романовы с Бурбон и Медичи из самолета должны выходить первыми, а уж потом остальные… сопровождающие лица.
Еще через пару минут дворцовые открыли люк и под чутким руководством Владимира Ивановича вышли наружу вместе с валькириями, за ними спустились Кристина Гримальди с охраной Стефании. Еще через пять минут салон покидать стали и мы с Прохором и Ваней, не забыв поблагодарить за прекрасный полет провожавший нас экипаж во главе с командиром корабля.
— Ляпота-то какая, царевич! — шумно втянул в себя воздух пристроившийся за мной Кузьмин. — Градусов пятнадцать тепла и солнышко! Чуете, как морем пахнет?
— Чуем, — ответил ему Прохор. — Сколько здесь солнечных дней в году, Лешка, триста? Везет все-таки французам, проживающим на Лазурном берегу, от солнышка и настроение поднимается. И с витамином В в организмах, опять же, все в порядке…
А микроавтобусы Mercedes все продолжали прибывать, что было совсем не удивительно — даже без учета охраны Романовых и Бурбон только молодых людей из малого света прилетело с нами больше ста человек. Сама встречающая делегация прибыла на четырех здоровенных, сверкающих черным лаком Mercedes-Maybach и еще четырех Mercedes G-Wagen, выстроившихся как раз перед рядом микроавтобусов, ближе к трапу самолета. Рядом с ними «ютился» лимузин Renault с гербами Бурбон, присланный за Стефанией.
— Симпатичные «УАЗики», — Кузьмин явно имел ввиду G-Wagen. — Как думаешь, царевич, можно будет такую совсем нескромную шушлайку напрокат в Монако взять на покататься?
За меня ответил воспитатель:
— Тебя еще вчера чуть «фотографом» к нам не прикрепили, а сегодня ты уже планируешь на немецком «УАЗике» по княжеству с ветерком рассекать?
— Да я так… просто уточнил… — в голосе колдуна слышалось плохо скрываемое сожаление. — Дома-то на этом «квадрате» не поездишь, слишком уж заметная бричка, профессионалы на таких не светятся.
— И совсем не патриотичная, Ваня, — назидательным тоном сказал Прохор, спускаясь вслед за мной с последней ступеньки трапа на бетонное покрытие летного поля.
— «Квадрат» для дворцовых в Монако отлично подойдет в качестве машины сопровождения… — продолжил канючить Кузьмин. — Раз уж мы не успели сюда свои машины доставить… А что? Вполне в духе высокого статуса нашего царевича… А багажник там какой здоровый! Сколько шмотья после посещения бутиков великими княжнами поместится…
Я же, больше не обращая внимания на бурчание колдуна, пропустил их с Прохором вперед, встал сбоку от трапа и принялся дожидаться, когда из самолета спустятся мои родичи и Стефания с Джузеппе, глядя краем глаза на встречающую делегацию, которая, к моей великой радости, без учета охраны, состояла всего из двух человек: невысокого мужчины за сорок и такой же невысокой, очень симпатичной девушки, которая как раз сейчас обнимала Кристину. Понятно, старшая сестра подружки нашего Рембрандта, а мужчина, судя по всему, их отец, наследник князя Монако. Мои предположения подтвердились, когда мы и отпрыски правящих родов Франции и Италии приблизились по ковровой дорожке к Гримальди.
Знакомство и дежурные взаимные приветствия не заняли много времени, особенно в свете того, что принц Ренье и его старшая дочь Ева прекрасно знали Стефанию и Джузеппе.