До Тревора (ЛП)

Громкое жужжание заставляет меня практически выпрыгнуть из кровати. Я осматриваюсь, пытаясь понять, откуда исходит звук. Споткнувшись, я поднимаю глаза на часы и понимаю, сколько сейчас времени.
— Дерьмо, — охаю я, когда прыгаю ко входной двери, держа рукой свою ногу.
Добравшись, я открываю её, всё ещё потирая палец на ноге одной рукой, и вижу его великолепное лицо с дерзкой ухмылкой на лице. Мне хочется ударить его, но вместо этого я оправдываюсь:
— Я проспала, — и прыгаю по коридору обратно в спальню.
Я хлопаю дверью позади себя, вхожу в ванную и снимаю его куртку, надеясь, что он её не заметил. Запрыгнув в душевую, я быстренько ополаскиваю тело и выхожу. Обернув полотенце вокруг себя, я открываю дверь и останавливаюсь как вкопанная, когда вижу Тревора, сидящего на моей кровати. Спиной он облокачивается на спинку кровати, а сам разглядывает журнал про моду, который лежал на моём ночном столике. Он надел чёрные мешковатые спортивные штаны, а на верх — тесную белую майку, которая подчёркивает его идеальные мышцы. На его руке есть татуировка, которая движется наверх, к плечу, а затем спускается вниз. Я раньше не видела её, пока не наблюдала, как он надевает штаны, но я знаю, какая она сверху, и каковы на вкус его грудь и руки.
— Ты не мог бы подождать в гостиной? — спрашиваю я.
Он поднимает голову. Его глаза пожирают моё тело так, что я чувствую себя ещё более обнажённой, чем есть на самом деле.
— Только если ты меня поцелуешь.
— Я не буду целовать тебя. Думаю, будет лучше, если мы вообще больше никогда не будем целоваться, — я отвечаю ему, подходя к комоду с одеждой, чтобы достать пару кружевных трусиков в виде шортиков. Я натягиваю их под полотенцем, в которое завёрнута. Оборачиваясь, я поднимаю брови.
— Ты не мог бы подождать меня в гостиной? — снова спрашиваю я более раздражённо, но он даже не двигается.
— Подойди и поцелуй меня, и я уйду ждать в гостиную.
Я хмурюсь.
— Это твоя новая игра? — спрашивая я, наклонив голову. — Должна сказать, что я не заинтересована в играх с тобой, Тревор.
— Никаких игр, — отвечает он, пожимая плечами. — Как я и сказал, мы станем лучшими друзьями.
Я скрещиваю руки на груди.
— Я не целую своих друзей, так что если ты по-тихому оставишь меня одну и дашь собраться, то это было бы замечательно.
— Мы займёмся кое-чем ещё, кроме поцелуев, малышка — отвечает он, ухмыляясь.
Мне хочется задушить его, но я хватаю свой кружевной бюстгальтер, белую майку и спортивные штаны. Ели он одет в повседневную одежду, то и я тоже. Взяв всё, что нужно, я направляюсь в ванную, оставляя самодовольного Тревора лежать на моей кровати.
— Ты всегда такая капризная по утрам? — кричит он.
Я игнорирую его и продолжаю одеваться.
Стоя перед зеркалом, я задаюсь вопросом, почему он так странно себя ведёт. Когда прежде мы были друзьями, он никогда не целовал меня. Он даже не обнимал меня, пока той ночью не родилась Джулай. И наши поцелуи, а также мой недооргазм той ночью, были больше от водки, чем от чего-то другого, так что это даже не считается.
— Почему я вдруг стала для него интересна сейчас? — шепчу я себе под нос, глядя на себя в зеркало.
Я не изменилась. Я собираю волосы в мешковатый пучок на голове, подкрашиваю ресницы тушью и румянами щёки и только потом открываю дверь. Я смотрю на кровать и вижу полностью лежащего на ней Тревора. Одна его рука прикрывает глаза, а вторая покоится на его животе.
— Тревор, пошли, — говорю, подходя к шкафу, чтобы захватить пару кроссовок.
Я сажусь в кресло рядом с кроватью, развязываю шнурки и натягиваю кроссовки, но он по-прежнему не двигается.
— Тревор, — выдыхаю я, вставая рядом с ним.
Я касаюсь его руки, лежащей на животе, следуя его татуировке вокруг запястья. Вдруг весь воздух выходит из моих лёгких, когда меня кидают на кровать, а Тревор нависает надо мной.
— Что ты делаешь? — задыхаюсь я, стараясь оттолкнуть его.
— Ты не поцеловала меня с тех пор, как я здесь, — отвечает он, его рука покоится рядом с моей головой.
 
— Я не буду целовать тебя.
Я снова толкаю его, но он даже не двигается с места.
— Ты спала в моей куртке? — спрашивает он.
Я замираю, стараясь придумать оправдание. Он наклоняется, его нос описывает линию вокруг моей челюсти. Я чувствую, как он вдыхает воздух. В глубине души я пытаюсь понять: он только что меня обнюхал?
— Ты спала в ней? — снова спрашивает он, но на этот раз тише.
Я чувствую мурашки, пробегающие по моей коже. Его рука движется от моего бедра к колену, а затем под него. Мой мозг перевозбуждён, и все слова, которые я хотела произнести, застревают у меня в горле.
— Ты что-нибудь надевала под низ? — спрашивает он, пробегаясь носом по моей шее. — Или ты просто хотела почувствовать меня вокруг своего тела?
— Нам пора идти, — тихо произношу я, заставляя свой мозг, наконец, заработать. Я отталкиваю его, но он сильнее прижимает меня к кровати.
— Что это за аромат? — он снова пробегает своим носом вдоль моей челюсти, за ухом и вниз по моей шее.
— Небесный. — Я глотаю, когда его рука из-под колена начинает двигаться верх к бедру.
Он нежно шепчет мне на ухо:
— Это точно. — Его дыхание напротив моей кожи заставляет моё сердце пуститься вскачь, а желудок — подняться к горлу. — Я хочу тебя съесть, — говорит он, слегка прикусывая кожу на моей шее.
О, Боже! Я автоматически сжимаю ноги вместе. О, Господи! Мой мозг кричит мне остановиться, но руки так и чешутся схватить его за голову и притянуть его рот к моему.
— Н-нам н-нужно идти, — бормочу я прерывистым голосом.
— Через минуту, — бормочет он прямо перед тем, как его язык касается меня у основания шеи, а затем поднимается к подбородку.
Когда его рот впивается в мой, все мысли покидают мою голову. Одна из моих рук движется к его бицепсу, а вторая — к голове. Пальцы бегут по его затылку, притягивая ближе. Его рот путешествует по моей шее. Щетина напротив моей кожи разжигает во мне огонь, который я не чувствовала с той ночи, когда мы были вместе. Эта мысль приводит меня в сознание.
— Тревор, — шепчу я, желая, чтобы мой голос был капельку сильнее.
Его глаза встречаются с моими. Они темнее, чем обычно. Он трётся подбородком о мой. Я прикусываю губу, чтобы не застонать или не прижаться к нему. Мне хочется кричать. Когда мы были друзьями, я рассказала ему то, что до этого никому не рассказывала. Я была влюблена в парня, которым он является, а не в парня, за которым бегает каждая женщина в городе, желая получить свой кусочек. Нет, в реального него. В того, кто слушал меня, когда я делилась болью из прошлого, и кто помогал перейти бабушкам через улицу, неся их покупки в руках. В того, кто останавливался посреди дороги, когда видел птицу со сломанным крылом. В того, кто любит свою мать так сильно, что ему плевать, где он и с кем, потому что он просто обнимет её и скажет, что любит. В этого парня, в этого Тревора я была влюблена. А затем он показал мне свою ужасную и отвратительную сторону. Я не забуду этого, как сильно мне бы ни хотелось.
— Ты в порядке? — спрашивает он, и я киваю, отталкивая его.
— Нам нужно идти, — повторяю я в миллионный раз.
— Что случилось? — задаёт он вопрос, и мне просто хочется засмеяться.
— Даже не знаю, с чего начать, — я качаю головой.
Он встает с кровати и тянет меня за собой так, что я встаю рядом с ним.
— Я просто хочу быть честной, чтобы это не стало ещё более сумасшедшим, — говорю ему, отступая от него. — Во-первых, спасибо, что подвёз меня прошлой ночью.
Я поднимаю голову и смотрю в его прекрасные карие глаза, и теряюсь на секунду. Он настолько красив, что часть меня хочет сказать «К чёрту! Que Sera, Sera (прим. пер. — "Будь что будет")», броситься за диким ветром и провести весь день в постели. Но я не могу так поступить. Это не я. В конечном итоге я расплачусь и признаюсь ему в своих чувствах, а он уйдёт с ещё одной насечкой на своём ремне, оставив меня в одиночестве.