Без масок (СИ)
Акеми на этот раз, естественно, со мной не пошла. Наложниц, как я понял, мужчины вообще не особо балуют вниманием. Я так не могу, всё-таки это моя женщина, но приёмы и внимание – несколько разные вещи, так что брать её с собой каждый раз, как иду куда-нибудь, я в любом случае не собираюсь. А в данном случае я и не мог – в этот раз мои спутницы исключительно Норико и Мизуки.
Сам приём прошёл прогнозируемо. То есть на нём не произошло ничего заслуживающего внимания. Ходил туда-сюда, общался, выслушивал поздравления. В том числе и о помолвке. А когда мы вернулись домой, точнее, поздно вечером, ко мне пристала Норико. А всё дело в том, что она вспомнила об артефактах из затонувшего Хранилища. По её словам вспомнила, а так вполне возможно, что просто терпела. Время хоть и было позднее, но мы уже не дети, да и завтра у нас всё ещё выходной. У меня, например, единственное запланированное на завтра дело – это судейство на какидзомэ – традиционном турнире по каллиграфии, приуроченном ко второму января. Вообще-то какидзомэ – не турнир, это… Вот так сходу и не пояснить. В общем, это первое в новом году написание каллиграфии. Всего лишь традиция, но некоторые устраивают из этого соревнование. По факту я просто приду, посмотрю на работы, оценю их по шкале нравится-не нравится, да подожду решения настоящих судей, которые и будут оценивать качество. В общем, завтра, по сути, свободный день, и если я до определённой степени могу плевать на сон, то Норико и вовсе может спать весь день.
В подземелья поместья заодно и Казуки взял, точнее, предложил, а он, пожав плечами, согласился.
– У-у-у-у… – завыла Норико, когда мы вошли в бункер с добытыми сокровищами. Ручки к груди прижала, ножками топает… Впервые вижу её настолько радостной. – Это! Просто! Потрясающе!
После чего ломанулась к ближайшему стеллажу.
– Тут хоть что-то полезное успели найти? – спросил Казуки, оставшийся рядом со мной.
– Тут всё полезное, – покосился я на него. – Ну или большая часть.
– Для Патриархов, я имею в виду, – уточнил он.
– Пока нет, – пожал я плечами. – Но исследования только начались. Зато у нас теперь четырнадцать подавителей с радиусом действия от трёх до десяти метров.
Для Патриархов могут быть полезны артефакты только одного типа – те, что не требуют постоянной подпитки бахиром. Именно о них Казуки и спрашивал. К сожалению, те самые подавители к подобному типу не относились.
– Синдзи! – крикнула Норико, указывая на какой-то артефакт. – Я могу это в руки взять?
– В руки можешь, но бахир не подавай! – ответил я, повысив голос, так как девушка стояла достаточно далеко от нас.
Отвечать она не стала, тут же схватив интересующую её цацку в руки.
– Интересно, как Мизуки себя здесь повела бы? – произнёс Казуки.
– Повторяла бы за Норико, шумно восхищаясь всем, что видит, – ответил я. – А если бы была без неё, нашла бы какой-нибудь меч и полчаса бегала бы туда-сюда.
– Довольно точное предсказание, – глянул на меня Казуки.
– Предположение, – усмехнулся я. – Надо бы привести её сюда после свадьбы. Посмотреть, насколько я прав.
– Кстати, а почему только после свадьбы? – спросил он. – Нет, я понимаю, почему не стоит этого делать с кем-нибудь другим, но это же Мизуки.
– Я могу доверить рыжей свою жизнь, но не собираюсь подвергать опасности Род. А ради Кояма, пока она не моя жена, Мизуки может случайно проболтаться.
– Ты параноик, Синдзи-сан, – усмехнулся Казуки.
– И меня это совершенно не напрягает, – улыбнулся я.
– Синдзи! – выскочила из-за стеллажа Норико и радостно закричала. – Смотри, какая дурында! Как им вообще воевали?!
Глядя на огромный меч в руках Норико, который она скорее волокла, чем на весу держала, я покачал головой. Всё-таки они с Мизуки очень похожи.
***Дом культуры “Акашики”, в котором будет проходить соревнование по каллиграфии, располагался в западной части города и представлял собой трёхэтажное здание, где первый этаж был довольно высоким. Помимо повседневной работы, присущей домам культуры, здесь частенько проводились соревнование по каллиграфии и сёги. Можно ещё добавить, что со стороны здание выглядело обычной серой коробкой, хотя внутри наличествовало очень много традиционных японских элементов.
Выйдя из машины, которая остановилась недалеко от здания, глубоко вздохнул. Почему-то хотелось курить. Охрана уже расположилась на своих местах, прикрывая меня от опасностей этого жестокого мира. Сегодня со мной никого не было – вообще никто не изъявил желание тащиться на столь скучное, по их мнению, мероприятие. В общем-то, по моему мнению тоже скучное. Казуки, который не раз проходил через подобное, молча похлопал меня по плечу, когда я спрашивал о том, кто хочет со мной поехать.
– Курить хочу, – пробормотал я тихо.
Увы, но сигарет я с собой не брал. В моей машине в Токио всегда есть запас сигарет, а здесь об этом никто не подумал.
– Господин? – подошёл чуть ближе глава группы охраны.
– Ничего, – махнул я рукой. – Это я сам с собой.
Сомневаюсь, что у кого-то из охранников есть сигареты.
– Понял, господин, – сделал он шаг назад.
Оглянувшись в тщетной попытке найти причину свалить домой, замер. В десяти метрах от нас через дорогу перешёл… человек, и остановившись на тротуаре, повёл носом, после чего, так и не обратив на нашу группу внимания, отправился в переулок между домом культуры и соседним зданием.
– Ты это видел? – обратился я к главе охраны.
– Господин? – напрягся он.
– Вон там, – махнул я рукой. – Человек сейчас стоял. Ты его видел?
– Я никого не видел, господин, – потянулся он к поясу, осматривая ближайшее пространство.
Охренеть, что тут творится?..
– Так, – нахмурился я, врубив Чувство разума. – Сидите здесь и ждёте моего возвращения.
– Господин, – всполошился мужчина, – мы должны…
– Выполнять приказы, – прервал я его. – Сидите здесь, ждёте меня и готовитесь резко свалить домой. Приказ понятен?
Поведя головой, по типу – “боже, дай мне сил”, глава группы охраны произнёс:
– Вас понял, господин. Сидеть, ждать, готовиться свалить.
– Молодец, – кивнул я.
Что меня так всполошило? Да то, что у этого существа были звериные уши и хвост. Про то, что охрана его не заметила, уже можно и не говорить. Я не знаю, агрессивен этот ёкай или нет, но мне определённо надо с ним… пообщаться. Впрочем, судя по тому, что на нас он не обратил никакого внимания, до людей ему особо дела нет, то есть вряд ли он агрессивен. Также я сомневаюсь, что он сможет рассказать хоть что-то о напавшей на меня в Сукотае хреновине, но хотя бы на ниточку к этому делу я надеяться могу. Заодно уточню и другие вещи, к нападению не относящиеся, например – какого фига по моему городу шастают вроде как исчезнувшие существа.
Судя по Чувству разума, ёкай зашёл в здание дома культуры. Видимо, через чёрный вход. Сам вход я обнаружил в конце переулка, почти на углу дома. Глянув на расплавленный замок, нахмурился – этого типа тут явно быть не должно. Ёкай начал подниматься наверх. Зайдя в здание, оглянулся. Он шёл туда, значит, там где-то лестница. Быстро найдя её, начал осторожно подниматься наверх, но через несколько секунд ускорился, так как ёкай, судя по всему, выбрался на крышу.
Поднявшись на последний этаж, подошёл к двери, замок которой тоже был оплавлен. Чуйка говорит мне, что всё не так радужно с этим типом, как я думал вначале. Толкнув дверь, поморщился от визга несмазанных петель. Ёкай, стоящий в двадцати метрах от выхода, естественно, тоже услышал скрип, после чего резко обернулся в мою сторону. Пшеничного цвета волосы… Или это шерсть? В общем волосы, уши и хвост у него были одного цвета. Из одежды на нём были лишь джинсы и чёрная футболка.
– Ты не мёрзнешь в такой одёжке? – спросил я. – На улице январь, если ты не заметил.
– Человечек, – чуть склонил он голову на бок. – И как же ты умудряешься меня видеть? И почему не боишься? Не люблю, когда меня не боятся, – тон его голоса сменился, стал более глухим. – Низшие существа вроде вас должны трепетать при виде меня. Рыдать от страха.