Барышня ищет работу (СИ)

А те, кого очень хотела я, на меня чаще всего даже и не смотрели. Наверное, это просто какой-то эффект недоступности, что ли. Или я в самом деле не была интересна тем, кто был интересен мне. Какой-то косяк во мне, в них или в жизни в целом.
В общем, жизненный опыт у меня был в этом плане такой, кривенький.
Здесь же с одной стороны, маги умели стопроцентно предохраняться от нежелательной беременности. Та же самая Алёна ещё в самом начале, в праздники, спросила меня — умею ли я, и научила. И сказала не забывать, если вдруг что.
С другой стороны, меня так пригрузили учёбой, что ни вздохнуть, ни охнуть, и уж точно не до кавалеров. А только лишь я высунула нос наружу, то сразу же куда-то встряпалась, и теперь огребаюсь ещё и за это.
Значит, учимся, да? А сейчас вообще просто спим. И не тратим время и силы на гнилую философию.
На следующий день практика стояла в расписании только аудиторная. И что же? Я то и дело ловила на себе взгляд из-под пушистых ресниц, и стоило мне ощутить тот взгляд и дёрнуться в ту сторону — он тут же переключался. Впрочем, я сама пару раз поймала себя на том, что смотрю в светлый затылок. И он тоже ощущает мой взгляд?
Он ни разу не сказал, что я сделала плохо и неправильно, и ни разу не взялся поправлять мне положение рук, что до того время от времени делал. Кажется, один раз уже даже дёрнулся в мою сторону… и как будто обрубил намерение на подлёте.
Наши гляделки достигли точки наибольшего напряжения к концу пары. И кажется, он тоже вздохнул с облегчением, когда отпустил нас восвояси.
А вечером явился на ужин в родительский дом. Он это делал довольно часто, и обычно за столом был бодр и весел, а сегодня выглядел каким-то немного потрёпанным, Анна Мироновна даже спросила, в порядке ли он, не заболел ли. Авенир Афанасьевич только отмахнулся — всё, мол, в порядке. Но после ужина подошёл и тихонько попросил разрешения поговорить со мной.
Мне тоже уже было важно узнать, верно ли я истолковала все те знаки, которые видела и ощущала. Поэтому я согласилась. Он открыл мне дверь в китайскую гостиную, засветил парочку магических шариков и дождался, пока я сяду. И сел на самый краешек кресла напротив. Этакий кот — того и гляди, подпрыгнет и схватит мышь. И что же — сегодня вместо мыши буду я?
— Я слушаю вас, Авенир Афанасьевич.
— Благодарю, Ольга Дмитриевна, что согласились выслушать. Вы поразили меня с первого момента знакомства — сначала просто как дева-некромант, а после ещё и как одарённый маг, в вашем прекрасном теле вмещается столько силы, что многим вашим соучениками не снилось. И вы отлично учитесь управляться с этой силой, несмотря на то, что старше остальных, и учёба даётся вам тяжелее. Вы восхищаете. Да не будь бы одарённым некромантом, вас сложно было бы не заметить, потому что вы прекрасны ликом и духом. Я понимаю, что вам может быть не до досужих разговоров, и потому спрошу прямо — вы согласитесь выйти за меня замуж? Конечно же, не сейчас, а когда окончите курс. Сейчас же мы можем заключить помолвку.
Это оказалось… несколько неожиданно. Я думала, он будет просто обхаживать меня, а он решил — сразу и в лоб.
— Авенир Афанасьевич, мне очень приятно ваше предложение, не скрою. И сами вы мне тоже приятны, — что уж говорить, так и есть. — Но существует некое препятствие, и может быть, даже не одно.
— Говорите, — выдохнул он.
— Извольте. Вы преподаватель, я студентка. И пока так останется, я не готова отвечать ни на какое предложение, сколь бы приятным мне оно ни было.
— Это дело времени, — кивнул он. — Если вы готовы подождать… то я тоже готов.
— Но есть и ещё одно обстоятельство. Знаете ли вы, отчего я должна завершить курс как можно быстрее?
— Отец говорил, что вы собираетесь вернуться в родной город.
— Вот именно. Меня там ждут, и мне платят стипендию, с тем, чтобы по окончании академии я вернулась работать в Сибирск.
— Но постойте, а может быть, есть возможность вам не возвращаться? Принести пользу вашему родному краю где-нибудь здесь?
— Обходить магическую клятву? — приподняла бровь я. — Может быть, вы готовы отправиться в Сибирск? Уверяю вас, там много работы для одарённого некроманта. Тем более, для мага с опытом преподавания.
 
— И кому же я там буду преподавать, по-вашему? — улыбнулся он. — Вряд ли там так много некромантов.
— Я думаю, немного более, чем принято считать, — строго сказала я. — Подумайте.
— Это… неожиданное предложение.
— Понимаю, — кивнула я. — И на него не нужно давать ответа прямо сейчас. Потому что пока ещё мы всё равно остаёмся студенткой и преподавателем.
— Значит, разрешите мне вернуться к этому вопросу, когда я уже не буду ничего вам преподавать, — сказал он.
И что же сказать? Разрешить? В самом деле? От меня что-то зависит?
— Хорошо, давайте вернёмся к этому разговору позднее.
Сейчас я как-то дезориентирована. Чего я сама-то хочу?
Но он раскланялся и попрощался до завтра.
Завтра снова была полевая практика, но я уже не солировала. А послезавтра — солировала, но в команде с людьми разумными.
А на третий день после этого разговора Афанасий Александрович велел мне явиться с утра в лекционную аудиторию, где занимался второй курс. На лекцию по специальности.
 29. Новые горизонты 
29. Новые горизонты
Уже было не так страшно, как в первый раз. Кого-то из этих молодых людей я уже видела в коридорах или возле преподавательской факультета, по имени не знала никого, но лица в целом знакомые.
Теорию некромантии у них преподавал старый, сухонький и очень мощный некромант Гаврила Тимофеевич Конев. Увидел меня перед началом лекции, осмотрел придирчиво.
— Девица от Афанасия, значит? Желает побыстрее, значит?
— Я бы с удовольствием, как все, Гаврила Тимофеевич. Но меня подгоняет моя будущая служба.
Он продолжал качать головой на тему того, что девица на службе — это извращение, но пускай что хочет, то и говорит, я перетерплю. Правда, в аудитории он велел сесть за первый стол напротив него и не отвлекаться. Я и не собиралась, а он что подумал?
Лекция его тоже оказалась посвящена нежити, но — как я поняла, нежить нежити рознь.
— Чем отличается древняя нежить от обычной? Кто нам скажет? Светлейший князь Юрьев?
О, тут тоже князюшка, ну прямо заведение для благородных фамилий, а не магическая академия.
Светлейший князь Юрьев — нескладный парень с льняными волосами — покривился, воздвигся над столом во весь свой немалый рост и тихо проговорил, что древняя нежить — это если старше пяти сотен лет, она бывает только из людей, себя не помнит и опасна чрезвычайно.
Профессор Конев благосклонно кивнул, велел садиться и поднял следующего — о чём умолчал ваш коллега, доскажите нам, будьте любезны, господин Фёдоров.
Тот сообщил, что такая нежить сама заводится на древних погостах.
— Сама — это как тараканы, что ли? — нахмурился профессор.
— Ну… да, — кивнул Фёдоров. — И тоже вдруг не вытравишь.
Все в аудитории рассмеялись, профессор нахмурился.
— Самозарождается — ясно вам? — грозно спросил он. — На экзамене тоже про тараканов будете рассказывать? И Пуговкину, и министру внутренних дел, если пожалует, а такой казус у нас нет-нет да случается? Я о чём вам всегда толкую? Точность формулировок и точность выполнения магических действий! И тогда преуспеете!
Дальше он продолжил лекцию об этой самой древней нежити. Которая, оказывается, самозарождается в местах больших сражений, на древних погостах, где хоронят долгое время, и в тех местах, где когда-то люди остались без христианских похорон. И не христианских тоже, любых — добавил он в сторону отдельно сидящего за таким же первым столом парня явной восточной внешности. И приводил примеры отдельных мест — в России в первую очередь, но и пару в Европе тоже упомянул — где стабильно зарождается этот самый вид нежити.
А на прощание сказал — практика в ночь, продолжаем наблюдение.