Горькие травы (СИ)

Кирилл довёз меня до подъезда и предложил продолжить кофейный разговор прямо завтра, часиков в семь вечера, а я согласилась. Он мне понравился, этот Кирилл. Милые русые кудряшки, голубые глаза, косая сажень в плечах и хорошо сидящие рубашки. Дорогой приятный парфюм: кожа и кислые ягоды. Уверенный в себе, серьёзный, немного категоричный, но вполне понятный, он заезжал за мной пару-тройку раз в неделю, вёз ужинать куда-нибудь, а потом мы возвращались ко мне домой на сеанс секса. Обычного, скучного, неинтересного секса. Наверное, это называется «встречаться».
В июле продажи подупали, зато мой ассортимент расширился пряными травами. Розмарин в глиняных горшочках и базилик в крупных жестянках из-под томатной пасты, найти которые — тот ещё квест, пользовались особой популярностью у изнурённых жарой горожан, помогая им насладиться запахом и, конечно, вкусом и перенестись куда-нибудь в Средиземноморье хотя бы мысленно. Эту лимитированную коллекцию я сдобрила описаниями чудодейственных лекарственных свойств трав и тщательно отобранными рецептами итальянской кухни из произведений художественной литературы. Вышло ну очень сочно.
В этом же месяце мне здорово повезло с двумя интересными заказами по оформлению интерьера, где я смогла наконец реализовать свои способности фитодизайнера, не зря же сертификат получала. Для офиса строительной компании я выбрала строгие и неприхотливые драцены разных сортов, для шоу-рума нижнего белья, контакты которого, кстати, мне подогнала Сонька, разрабатывающая для них рекламную кампанию, — цветущую экзотику: ароматные бугенвиллеи, утончённые каллы, хрупкие орхидеи.
В августе Сонька с Матвеем укатили в отпуск греть булочки на испанских пляжах. Я в этом году решила обойтись без путешествий. Во-первых, не было никакого желания оставлять свой новорождённый бизнес. А во-вторых, младенец при всей своей активности ещё не приносил баснословных доходов — так, вложить в оборот, купить новые джинсы да заплатить коммуналку. Нравился зато безумно.
Когда Кирилл пригласил провести выходные у него на даче, я расценила это в качестве неплохой замены отпуску и радостно согласилась. Рядом лес, озеро, интернет не ловит, до ближайшего признака цивилизации в виде железнодорожной станции два километра пути через поля. Правда, приглашение оказалось с подвохом: едва мы вышли из машины у свежепокрашенного крыльца небольшого двухэтажного домика, навстречу нам выскочила улыбающаяся женщина — мама Кирилла. Меня заманили знакомиться с родителями, оказывается.
Нина Викторовна оказалась женщиной наиприятнейшей. Каноническая мама — уютно полненькая, с нежными руками и паутинкой морщин вокруг глаз. Вдова. Она напоила нас чаем с дороги, выдала котомку абрикосов и завёрнутые в льняную салфетку пирожки и отправила купаться, строго наказав не возвращаться до вечера. А вечером были помидоры со своего огорода, свежие стрелки зелёного лука, отварной молодой картофель и домашнее вино. Мы сидели на террасе до полуночи и вели задушевные беседы под пение сверчков и традиционный августовский звездопад. Потом я шёпотом предложила Кириллу сбегать на озеро и искупнуться голышом, но он почему-то отказался.
На следующее утро я спустилась на кухню, когда Нина Викторовна пекла блинчики, а Кирилл возился с поливалкой в огороде. И тут всё как-то сломалось. Нина Викторовна с жаром принялась мне рассказывать, что блинчики Кирюшенька обожает, а ещё мне нужно почаще варить ему борщ, да понажористей, на говяжьих косточках, вон какой богатырь вырос, питаться ему надо хорошо. И вообще заботиться о нём следует получше, работает много, устаёт. Любит, чтобы дома чисто было, пол следует два раза в день шваберкой протирать, утром и вечером. И никаких домашних животных, у него с детства аллергия на собак. Да и зачем животные, скорее жениться надо да деточек рожать, всё-таки я уже не молодая, а часики тикают, как бы выносить ещё, экология вон плохая. А как рожу, Нина Викторовна к нам и переедет — за внуками следить да за Кирюшенькой присматривать. Чай квартира у меня большая, двухкомнатная, всем места хватит.
Я хлопала глазами и рвала выданный мне блинчик, когда на кухне появился Кирилл и сел за стол. Нина Викторовна поставила перед ним стопку густо смазанных сливочным маслом блинов, вазочку со сметаной и, благоговейно сложив ручки, убежала в сад.
Я осторожно поинтересовалась у Кирилла, с чего это его матушка вдруг нас поженила, да ещё дала ЦУ, как рожать борщи и варить детей. На что Кирилл невозмутимо пожал плечами и подтвердил, что да, жениться нам надо. Мы не в том возрасте, чтобы по свиданкам и ресторанам скакать, пора определяться. Так-то же у нас всё хорошо. Я девка видная, образованная, проблем материальных и жилищных не имею. Бизнес мой, конечно, баловство, и бросать его надо, сколько я там зарабатываю, тысяч двадцать? Работать я не буду, он вполне в состоянии нас обеспечить, ему не нужна пропадающая не пойми где жена, зато нужна такая, которая будет дом содержать да рубашки стирать. Мужик же добытчик, а женщина — хранительница домашнего очага. И наследника надо, да. Обязательно. А если мне очень хочется в земле копаться, то вон, могу огород прополоть.
Кирилл впился зубами в блинчик, а я раздумывала, как бы так напомнить, что меня они спросить забыли. А замуж и дети в мои ближайшие планы ну совсем не входили. Может, и в неближайшие тоже. Может, и сам Кирилл в мои планы теперь не входил. А он ещё и попросил кофейку сварить, расправляясь со вторым блином.
Я даже переспросила: мол, кофейку сварить? Закивал, велел поторопиться и назвал заей. Едва удержалась, чтобы не спросить, не надо ли ему ещё и отсосать прям тут, но вместо этого поднялась наверх, взяла свой рюкзак и, помахав Нине Викторовне, в изумлении застывшей в зарослях укропа, пошла пешком на станцию.
Первый раз позвали замуж и сразу в качестве обслуги и инкубатора — какое позорище!
Кирилл звонил. Удивлялся. Не понимал, чего я вдруг психанула. Обещал кольцо, рассветы и туманы. Я обещала купить своим гениталиям очки, чтобы не натыкаться больше на таких патриархальных придурков, как он. Мы по-детски обменялись грубостями и расстались. Иногда я жалела, что не успела уточнить, внесены ли в список запланированных развлечений на свадьбе выкуп, тамада и драка.
Начало сентября выдалось ну очень горячим. Мне казалось, что я даже немного изменила мир, сподвигнув многочисленных школьников прийти на Первое сентября не с букетом гладиолусов, а с красивеньким цветочком в горшочке. Подготовка, правда, отняла все силы: я интенсивно продвигала идею в мамских сообществах в соцсетях, потратилась на таргетированную рекламу, а ещё и собирала все эти цветочки в горшочках. Но выхлоп был отличным, и в финансовом плане тоже.
Потом всё немного замедлилось, и у меня даже появилось время выспаться, почитать и впервые за месяц помыть пол — привет, Нина Викторовна.
Нечто подобное сентябрьской лихорадке удалось провернуть и в октябре на День учителя, но с меньшим размахом. Выяснилось, что за полгода цветочных продаж я заметно поисчерпала свой запас. Летом зелень разрасталась в геометрической прогрессии, только и успевай рассаживать да оформлять композиции, а с приходом холодов впала в ожидаемую зимнюю спячку. Качественное и здоровое растение было обязательной составляющей моего продукта, а то, что все мои цветы переродились из бывших претендентов на смерть, было моей личной отрадой. Я не хотела покупать голландские пустоцветы в гипермаркетах и выдавать их за свои родные травы. Максимум, к которому я прибегала в минуты самого жаркого спроса, — это помощь местных увлечённых тем же хобби цветоводов, выращивающих экзотику из семечек и тайно утащенных из поликлиник листочков. Я явно не подрассчитала собственные силы, и теперь мне нужно было замедлиться, проанализировать результаты, обзавестись новыми растениями и даже арендовать теплицу, что ли.
Впрочем, осенней хандре не удалось захватить меня, потому что я влюбилась.
В Надежду Алексеевну Коган.
Дверной колокольчик тихонько звякает, и в кофейню врывается Матвей, ставит коробки на пол и, бросив «Ещё разок сходить», опять вылетает на улицу. Стеклянное полотно не успевает закрыться полностью, когда его снова распахивают: на этот раз Ярослав, сексуальный канадский дровосек и второй бариста кофейни по совместительству. Заходит — пакет из супермаркета в руках и одна клетчатая рубашка, будто за дверью и не студёный ноябрь вовсе, — флегматично осматривает гору коробок и переводит взгляд на меня.