Генерал для попаданки
Ближе к вечеру Серж отвез ее к воротам дома, который показался Саше родным, ведь в нем обитал дорогой ей человек. Серж распряг одну лошадь и оставил ее. Вышедший Петр забрал повод и отвел ее в лесок, чтобы, привязанная, она пощипала травку. На ней Саша и хотела вернуться назад.
Сидели с Петром, весело разговаривая на разные темы и готовя генералу ужин. Говорили о своих родителях. Они у него тоже умерли, но отчетливо жили в его памяти. Вспоминали детство. Саша сказала, что у генерала было счастливое детство и родители его, слава Богу, живы. И тут появился и он, словно услышал, что о нем говорили.
Удивленно посмотрел на их улыбающиеся лица. Наверняка отметил, что Саша другая, не та, что была вчера. Взял полотенце и с Петром вышел, чтобы умыться, освежиться. Когда они вернулись, стол был накрыт, и Саша разливала чай, заваренный Петром на душистых травах.
Дмитрий ел густой суп, вылавливая мясо и овощи деревянной ложкой. Она предложила Петру размолоть в кашицу картофель, чтобы получился суп-пюре. Сама была сыта, только отхлебывала чай из фаянсовой кружки.
— Вообще-то я люблю бульон, а здесь какая-то каша, — заметил Дмитрий. — Петр так не готовит. Это ты посоветовала?
— Невкусно? Я не знаю, что ты любишь. Казалось, ты неприхотлив к еде.
— Так и есть. Я же военный человек. А вот что ты одну водичку глотаешь? Ешь свою кашу.
Отодвинул тарелку. Видела, что к нему вернулось прежнее недовольство. Петр подал ему еще блюдо, к приготовлению которого тоже Саша приложила руку. Дмитрий рассматривал его, отодвигал вилкой густо посыпанную зелень, искал жареные овощи.
А она невозмутимо взяла тарелку с супом-пюре и стала есть, орудуя его же ложкой.
— Жареное вредно есть. Пока лето, надо есть свежие овощи.
— Петр, ты куда смотрел? Не видишь, Анна делала все назло мне?
— Она хотела как лучше. Говаривала, чтоб я по-разному кормил вас, а не одно и то ж…
Дмитрий вздохнул. Подвинул к себе кружку с чаем и начал пить со словами: «А где компот?»
Саша засмеялась. Мужчины смотрели на нее: один — сидя перед ней и внимательно разглядывая ее, другой — стоя с салфеткой в руках и переживая, что не угодил генералу. Сказала Дмитрию:
— Пей чай вприкуску с сахаром. По-деревенски. Петр, дай генералу хлеб, который я принесла. Можешь с маслом подать.
Петр уже нес стакан с компотом и хлеб.
Наконец угодила — Дмитрию хлеб понравился. Оживился, когда Саша сказала, что он приготовлен на кухне в Тугино.
— Как там поживает семейство? Хочется снова оказаться в Красном. Как там повар готовил, пальчики оближешь!
Саше было хорошо сидеть в этой деревенской хате, наблюдать за тем, как красивый мужчина с расстегнутым воротом рубашки ест, как хочет быть серьезным, но глаза непроизвольно улыбаются. Осталась позади неприятная вчерашняя встреча, забылись и полные ненависти угрозы Господина. И хотелось улыбкой встречать взгляды повеселевшего Дмитрия, ласкать его своим взглядом.
А поговорить пришлось там же, что вчера — во дворе на лавочке. Уже стемнело. Он посерьезнел, но все равно был настроен по-доброму. Без всякого страха спросила:
- Скоро будет сражение? Готовитесь сейчас?
Отвечал озабоченно:
— Да, готовимся. Новобранцев многому надо обучить. Только в бою пойму, все ли правильно делал. — Вздохнул. — Французские гренадеры поопытнее наших. Надо соответствовать.
— Когда я слышала бой под Красным, ружья ваши стреляли не переставая.
— Да, каре в несколько рядов, задние заряжают, передают, передние стреляют. Примерно так. А когда невмоготу уже — в штыковую ходим.
— И ты тоже ходишь? — Увидела, как кивнул. — Сейчас тоже так же будет?
— Укрепления строятся, успеют ли? Если нет, наверно, снова будем сдерживать. Пока не построят.
Саша читала про Бородино и знала другое слово, обозначающее укрепления — «флеши». Помнила про батарею Раевского. А сейчас мысленно отругала себя за то, что когда вернулась в будущее, не поинтересовалась подробностями. И все-таки главное для нее заключалось в том, что он останется жив. И было бы странно, если бы в такой бойне он не был ранен.
Откуда-то вернулся Петр. Саша спохватилась, что забыла про свою лошадь. Вскочила, потому что хотела попросить денщика привести ее. Жалко, что наступила пора возвращаться. Но Петр сказал, что отвел лошадь на конюшню.
— Барышне негоже в темноте отправляться в дорогу.
Саша испуганно посмотрела на поднявшегося вслед за ней генерала. Он молчал. Тогда Саша проговорила:
— Петр, ты меня проводишь до конюшни, хорошо?
Петр озадаченно почесал голову, согласился. Саша встала и неожиданно для самой себя взяла в свои руки руку Дмитрия. Оба вздрогнули от этого прикосновения. Но она храбро стало прощаться.
— Митя, мне пора. Можно мне завтра снова прийти?
Он высвободил руку и сердито сказал денщику:
— Я провожу барышню. Иди в дом.
Саша запротестовала, дескать, поздно и пора уже отдыхать. Тем не менее вышли за ворота. На вопрос Дмитрия: «Не холодно тебе?» — отвечала, что не холодно. Не прошли несколько шагов, как он резко остановился и произнес:
— Анна! Может, останешься?
Саша непроизвольно улыбнулась, так нерешительно прозвучал голос генерала.
— Тебе не хочется проводить меня и возвращаться в темноте?
— Можешь сколько угодно смеяться… Я дурак. Мой денщик умнее меня оказался. Знал заранее, что захочу, чтобы ты осталась.
Обнял ее. В темноте это было сделать легко. Саша обхватила его за шею обеими руками и шепнула:
— Генерал, не бойся. Я не буду к тебе приставать, если оставишь у себя.
— Вот еще! Приставать она не будет! — Прижал к себе с силой. — Зато я буду приставать. Ты не против?
Саша замотала головой, чувствуя себя очень счастливой.
В доме было темно. Петра не было видно. Не зажигая свечу, прошли тихонько в комнату, служащую генералу спальней. Стали быстро раздеваться, оставляя одежду на полу. Легли. Кровать оказалась узкой. Ничего не оставалось, как крепко-крепко обняться и целоваться так, что чуть не задохнулись. И проще было Дмитрию уместить свое тело на ней сверху, потому что лежать по-другому было сложно.