Необузданная сторона (ЛП)

- Так и сделаю. Я твой должник.
Он улыбнулся.
– Да. Поторопись со следующей книгой. Я с нетерпением ждал этого уже несколько месяцев.
Я постаралась сделать свою улыбку более убедительной.
– Клянусь, я раздобуду для тебя усовершенствованный экземпляр.
- Вот это другое дело. Таким образом, мы будем квиты.
Мы обменялись еще несколькими любезностями, и он ушел.
Я поднялся наверх, чтобы проверить Ирис. Она продолжала спать. Я снял с нее то немногое, что было на ней надето, пытаясь устроить ее поудобнее. Я принес из ванной мокрую тряпку, смыл большую часть краски и снова уложил ее.
Солнце уже начало подниматься, когда я, наконец, снова заснул.
Я проснулся через восемь часов с раскалывающейся головной болью, Ирис все еще была без сознания рядом со мной.
Я проверил ее дыхание и сердцебиение, но она не пошевелилась.
Она проспала еще пять часов.
К тому времени, как Ирис, наконец, проснулась, я был сам не свой.
Я был зол и встревожен, обеспокоен и взбудоражен.
Она все еще моргала, пытаясь сесть, когда я набросился на нее.
- Чем ты занималась? О чем ты только думала?
Она все еще выглядела немного не в себе, что не улучшало моего настроения.
- Тебе больше никогда не позволено вытворять такое дерьмо. Зачем тебе ехать в такое место? Почему ты довела себя до такого состояния?
Я взглянул на нее, и ошеломленный взгляд сменился тем, что мне не понравилось.
Нет, на самом деле, мне это вообще не понравилось.
- Нам нужны какие-то правила, какая-то система. То, что случилось прошлой ночью – неприемлемо. Тебе не позволено делать такие вещи, подвергать себя такой опасности.
Она села, откинула одеяло и спустила ноги с кровати на пол, не сводя с меня глаз, ее взгляд стал… дерзким.
– Мне не позволено, да?
Она была полностью обнажена, часть ее тела все еще была покрыта мазками яркой краски, ее волосы все еще были в основном розовыми, распущенными и растрепанными. Если не считать ее чувственных изгибов, она выглядела до смешного юной, и это не помогало. На самом деле, в этом была вся чертова проблема.
- Нет, не позволено, - сказал я твердым голосом.
- Громкие слова от парня, который вчера сказал мне, что мы просто используем друг друга. Помнишь это?
Услышав ее тон, я невольно сделала шаг назад.
– Я же говорил тебе…
- Я знаю, что ты мне сказал, и знаю, что ты думаешь. Ты думаешь, что люди нашего возраста могут только использовать друг друга. Это многое говорит мне о том, как это повлияло… на тебя.
Я покачал головой, но не знал, что сказать. Что я мог сказать? В каком-то смысле я использовал ее не только ради ее тела, но и ради того, что она заставляла меня чувствовать.
Но дело было не только в этом. Конечно, но я взял все, что она предлагала, все, что хотел, с широко открытыми глазами, полностью готовый отдать все, что она могла от меня хотеть.
Главный вопрос заключался в том, чего хочет она. Она никогда даже близко не подходила к тому, чтобы открыть свою душу, и поэтому я позволил логике сделать выводы.
- Давай просто оставим это, - сказал я спокойно, пытаясь успокоить ее, пытаясь успокоить себя. – Нужно плотно поесть и…
- Хватит говорить мне, что мне нужно и рассказывать, что мне разрешено. – С этими словами она вошла в мою ванную и захлопнула за собой дверь.
Я спустился на кухню и начал готовить ей завтрак. Ей нужно поесть, а я должен воспользоваться моментом, чтобы взять себя в руки.
К тому времени, как она присоединилась ко мне на кухне, одетая в крошечное белое платье, которое, должно быть, было спрятано в ее сумочке, я думал, что сделал приличную работу. Насколько я мог судить, на ней не было нижнего белья. Волосы у нее были еще влажные, лицо чистое, красивое, без косметики.
Она была так прекрасна. Просто потрясающая. При виде ее мне сразу же захотелось сгладить острые углы, и не только для того, чтобы мы снова могли трахаться.
Я выключил горелку, раскладывая еду, пока говорил.
– Все это вышло из-под контроля…
- Ты все еще думаешь, что я слишком молода для тебя? – прервала она. – Ты все еще думаешь, что слишком стар, чтобы делать что-то, кроме как использовать меня?
Я повернулся к ней лицом, скрестив руки на груди.
Мне не следовало отвечать, но я ответил.
– Ты определенно слишком молода для меня.
- И чего же, по-твоему, хочет от тебя мое слишком юное «я», Дейр? Я хочу, чтобы ты объяснил мне это. Как ты думаешь, что это?
 ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ 
Я действительно не хотел отвечать на этот вопрос, но ее насмешливый тон задевал меня, и мой гнев все еще кипел, прямо под поверхностью.
Я махнул рукой, указывая на дом.
– Поскольку я не идиот, я возьму на себя инициативу и выберу самый очевидный ответ. Я почти уверен, что ты не пошла бы ко мне домой, если бы я был беден. Ты увидела богатого парня в спортзале, который хотел тебя, и решила потрясти его мир.
- Значит, я просто решила, что ты выглядишь богатым, и пошла за тобой только по этой причине?
- Я могу только предполагать. Что еще это могло быть?
- А как я узнала, что ты богат?
- Это ты мне скажи. Разве у охотниц за приданым нет способов узнать такое?
Она бросила на меня такой взгляд, словно собиралась ударить, эти потрясающие глаза цвета морской волны впились в меня.
Будто меня ударили в живот, весь воздух покинул меня.
- О, ты думаешь, что я охотница за приданым, не так ли? Так ты считаешь, я продаю свое тело за твои деньги? Это то, о чем ты думаешь? Должно быть, у меня это здорово получается, потому что я ничего от тебя не получала, а ты использовал мое тело так, как только хотел.
- Ну, ты остановилась в этом прекрасном большом доме, - заметил я и тут же пожалел об этом, потому что ее рука, указывающая на меня, задрожала.
- Ты никогда не покупал мне цветов, Дейр, и почему-то думаешь, что я трахаюсь с тобой ради денег? Знаешь что? Пошел ты. Я уезжаю и больше не вернусь в этот твой прекрасный большой дом.
Я не мог этого вынести.
Она была уже в одном шаге от двери, когда я схватил ее, буквально поднял и понес обратно к лестнице.
Она не сопротивлялась, а просто обмякла, не держась и не отталкивая.
Это было хуже, чем бы она боролась.
Я лишился контроля.
Я посадил ее на третью ступеньку и опустился на нее, раздвинув ее ноги, прижавшись к ней всем телом.
- Прости, - простонал я. Я хотел бы взять обратно каждое грубое слово, хотя я все еще был в ярости. В основном я был зол на себя, за то, что сказал эти вещи, и за то, что я чувствовал все это к женщине, которую я не мог прочитать или предсказать ее действия, не говоря уже о контроле. – Я не это имел в виду. Я беспокоился о тебе. Я вышел из себя.
Она не ответила, но ее губы, казалось, прижались к моим, превращаясь из безжизненных в мягкие и дрожащим.
- Простишь меня? – Спросил я.
Она никак на меня не отреагировала.
- Прости меня! – Потребовал я.
Она ничего не сказала, но ее руки обвились вокруг моей шеи, давая согласие на мои все более настойчивые прикосновения.
- Ты мне нужна, - горячо сказал я. – Не знаю почему, но ты мне нужна, понимаешь?
Она застонала мне в рот, еще шире раздвинув ноги.
Ее крошечное белое подобие платья совсем ничему не препятствовало. Оно уже было у нее на бедрах. На ней не было трусиков. Я в мгновение ока оказался снаружи, жестко толкнулся в ее вход.
Она была не такой мокрой, как я привык, но и не совсем сухой, и я продолжал давить, наблюдая за своим продвижением, мои челюсти сжались так сильно, что стало больно.
Каждый дюйм, который исчезал внутри нее, был мучителен своей медлительностью и настолько захватывающим, что он оставлял выжженный след в моем мозгу, даже если все происходящее было бесконечно лучше, чем всякая фантазия.