Наложница огня и льда (СИ)

— Сая, малышка. — Мужчина улыбнулся снисходительно, ласково. — Не стану врать, уверяя, будто в отношении тебя у меня никаких желаний не возникало. Возникали, как и к любой другой привлекательной девушке. Но твоя отметка, она… как бы точнее выразиться… строго обозначает границу, переступать которую нежелательно. Бывает, собираешься влезть в какую-нибудь авантюру и сразу понимаешь, что она насквозь провальная и рискованная в самом паршивом смысле. Это даже не всегда осознаешь, просто чуешь где-то на уровне зад… инстинкта самосохранения. Так и с твоей отметкой. Полезу — огребу от Норда, а Дрэйк добавит. Как они узнают, согласись ты, допустим, добровольно и без принуждения? Дирг разберет, но я четко понимаю, что узнают. Ты редкий экзотический цветочек, Сая, однако для меня приз не стоит такой степени риска.
— Значит, ты просто любишь дразнить собак? — вспомнила я слова Лиссет.
— Иногда, — признался Беван и поднялся с покрывала. — И подчас только откровенная провокация вынуждает людей сбросить маски. Жарковато становится. Искупаемся? — Мужчина наклонился, легко подхватил меня на руки и, выпрямившись, понес к воде.
Он собирается утопить меня в озере?!
— Беван, немедленно отпусти меня! — взвизгнула я.
— Рано, — заявил мужчина.
На нас смотрели все присутствующие: и хозяева, и гости, и слуги. Пушок тоже встал, встряхнулся и потрусил за Беваном. Девушки, успевшие снять туфли, чулки и шляпки, уступили торопливо мужчине дорогу, глядя на нас удивленно и растерянно. Беван же, не обращая внимания на свидетелей, осторожно сошел с пологого берега в воду, минуя островки кувшинок. Я вцепилась испуганно в его плечи, опасаясь, что теперь-то он вполне может меня отпустить.
— Плавать умеешь? — спросил мужчина.
— Немного, — ответила я тихо.
— В любом случае здесь мелко, не утонешь. — Зайдя в воду немного выше колен, Беван замер и аккуратно поставил меня рядом с собой.
Я пискнула жалобно, скорее пораженная фактом, что он все-таки отпустил меня. Покачнулась, пытаясь устоять на мягком песчаном дне, ощущая, как прохладная вода касается кожи.
— Могу я узнать, что вы творите? — требовательно спросила Валерия с берега. Пушок остановился подле хозяйки, повернул к ней одну голову, пока вторая с любопытством наблюдала за нами.
— Купаемся, — сообщил мужчина. — Если желаете, можете к нам присоединиться, Ваше императорское высочество.
— Я могла бы прежде туфли снять, — пожаловалась я. Подол платья мгновенно намок, об обуви, что будет хлюпать при выходе на сушу, думать не хотелось.
Беван отступил на шаг-другой, наклонился и… плеснул щедро водой на меня. Я взвизгнула повторно, подняла инстинктивно руки, закрывая лицо. Пушок под запоздалый, тщетный оклик Валерии прыгнул в озеро, окатив нас обоих с головой тучей сверкнувших в лучах солнца брызг. Проскочил мимо, прошел еще немного вглубь и поплыл.
— Искупался? — не сдержала иронии я, глядя, как мужчина с удрученным лицом изучает мокрые пятна на брюках и рубашке.
— Собаку я не приглашал.
— А Пушок счел это за приглашение. — Я мстительно плеснула в ответ.
— Ты что себе позволяешь, женщина?
Я попыталась увернуться от новой порции воды, оступилась и упала неуклюже. На секунду показалось, что вот-вот окунусь с головой, но в последний момент меня поддержали руки, мужские, уверенные. Я вскинула голову, ожидая увидеть Бевана, и смутилась, встретившись с взглядом Дрэйка, серьезным, встревоженным. Как, когда он успел присоединиться к пикнику?!
— Тоже решил освежиться? — уточнил Беван невинно.
Не удостоив собрата ответом, Дрэйк поднял меня на руки над водой и понес обратно на берег.
— Дайте полотенце, — приказала Валерия.
Дрэйк поставил меня на ноги только в шатре. Взял у подоспевшего лакея большое полотенце, накинул мне на плечи.
— Все в порядке, — заверила я нерешительно. Волосы намокли, хотя и не полностью, с подола текло ручейками, в туфлях ожидаемо хлюпала вода. — Мы просто… дурачились.
— С Беваном? — смотреть на меня мужчина избегал.
— Да, — я быстро оглядела себя. Лиф платья промок вместе с нижней сорочкой, и тонкая белая ткань липла к коже, обрисовывая грудь так четко, как если бы я надела что-то полупрозрачное. Без особого успеха я промокнула полотенцем лиф и, наклонившись, отжала подол. — Разве это запрещено?
— Нет, — голос спокоен, но я улавливаю уже привычно скрытые нотки недовольства, неодобрения. — Однако тебе следует быть осторожнее и осмотрительнее в обществе Бевана. Если честно, то я предпочел бы не видеть тебя в его компании столь часто.
— Разве Беван, как и я, здесь не для того, что развлекать наследницу? — сама не понимаю почему, но я вновь начинаю раздражаться.
— Именно. Ее императорское высочество, а не тебя, — Дрэйк скользнул по мне взглядом, желая убедиться, вероятно, что я вытерлась или хотя бы прикрылась полотенцем.
Я не прикрылась. А ткань все равно мокрая и полотенце тут не поможет.
Мужчина отвернулся резко, словно я вообще обнажена.
— Сторожишь ценное имущество Норда? — Беван, босиком, с мокрыми ботинками и носками в руках, приблизился к поднятому пологу шатра. — И попутно выговариваешь бедной девочке, почему ей нельзя играть с плохими мальчиками вроде меня?
— Держи свои игрушки подальше от Саи, — произнес вдруг Дрэйк негромко, с угрозой откровенной, не замаскированной уже показным спокойствием. — Еще раз застану за чем-то подобным и…
— И за чем плохим ты нас застал? — парировал Беван. — Полный берег свидетелей, включая пса наследницы. Без позволения Саи я ее не трогал и, если ты в приступе слепой ревности не заметил, у нас все было сугубо на добровольной основе.
Дрэйк снял пиджак, накинул мне на плечи, прикрывая просвечивающий нескромно лиф, и, смерив Бевана хмурым, предостерегающим взглядом, вышел. Я видела, как он остановился возле покрывала, где сидела Катаринна со свитой, как Хейзел повернулась к мужчине, улыбнулась очаровательно, что-то спросила, чуть склонив набок белокурую головку.
Я со злостью, царапающей, яростной, сбросила пиджак на ковер, заменявший в шатре пол, сняла туфли, оставившие темное пятно на коротком ворсе.
— Было довольно занимательно, — отметил Беван. — В следующий раз, полагаю, надо быть готовым защищаться не только словесно.
— Ты и это нарочно сделал? — догадалась я.
— Конечно, — подтвердил Беван как ни в чем не бывало.
— Ты сказал, в приступе ревности… Думаешь, он… ревнует? — я подозревала, что Нордан видит угрозу фактически в любом представителе мужского пола, кроме разве что Стюи да на удивление терпимо относится к Дрэйку, но чтобы сам Дрэйк ревновал?
— Сая, ну не считаешь же ты всерьез, что он печется о тебе исключительно как о собственности Норда? — Беван улыбнулся немного снисходительно, участливо.
Дрэйк опустился на покрывало рядом с графиней, слушая Хейзел внимательно, заинтересованно.
Я тоже ревновала. К неизвестной мне любовнице с навязчивыми цветочными духами, к погибшей давным-давно невесте, к Хейзел, кажущейся слишком красивой, слишком идеальной по сравнению со мной. И чувство это сжигало изнутри не хуже плотского желания, отравляло сердце и разум медленнодействующим ядом. Впервые в жизни мне захотелось использовать дар Серебряной не для высоких целей, не для тренировки, даже не для самозащиты и защиты тех, кто рядом, а для проказ мелочных, вредных. Подстроить графине гадость, добавить слабительного в еду, швырнуть в умело накрашенное личико горсть звездочек, зная прекрасно, что серьезного вреда они не причинят, но хоть помучают ее немного.
Мысли эти удивляли, однако совсем не пугали.
* * *
Пытка.
Медленная, мучительная, выворачивающая наизнанку.
Похоже, мужчины примкнули к пикнику сугубо ради развлечения отдельных дам, во всяком случае, Дрэйк либо беседовал о чем-то с Катаринной, либо Хейзел не отходила от него ни на шаг. И ревность разъедала едкой кислотой, заставляя стискивать зубы, сжимать кулаки, не позволяя вырваться боли и злости. Я твердила мысленно, что нельзя, недопустимо вести себя, словно жена вздорная, истеричная, что мы находимся в обществе императрицы и юной наследницы, что настоящая леди должна терпеть измены супруга молча, с достоинством. И Дрэйк мне не муж, не жених, не возлюбленный, чтобы я имела право на ревность, на скандалы, на обвинения. Один внутренний голосок шептал с надеждой, что если мой запах снова стал привлекателен для Дрэйка, то, возможно, как и в случае с Норданом, он желает только меня. Но другой возражал, напоминая, что Нордан прежде укусил меня, образовывая привязку, нас с Дрэйком же не притягивало ничего, кроме обострившегося нежданно-негаданно запаха.