Весь Кир Булычев в одном томе (СИ)

— Нет, это невозможно! — возразил профессор и замолчал, потому что понимал, что скорее робот прав и они зря теряют время, обыскивая подвалы и чердаки.
— Папочка, — сказала Алиса, — сделай запрос во все космодромы, чтобы там проверили, не попадутся ли голкоры.
— Но как? Как я сообщу им: «Ищите нечто невидимое!» Меня же засмеют.
— А ты сообщи обтекаемо…
— Я подумаю, — ответил отец. Потом опомнился и спросил: — А ты, Алиса, зачем мне звонила?
— Ах, пустяки. — Алиса говорила равнодушным голоском, как будто речь шла о прогулке за грибами в Кратово. — Мне тут надо на три дня слетать на научную конференцию, сделать доклад. Ты не возражаешь?
— Только оденься потеплее, еще зима, — ответил отец, который очень гордился Алисой и любил, если она, как настоящий ученый, где-нибудь выступала и делала доклад. С отцами такое бывает.
Тут за спиной отца возникла встрепанная голова Петра Михалыча, молодого сотрудника Космозо.
— Скорее, профессор, мы, кажется, разгадали тайну! — воскликнул молодой человек. — Старина Крестоног ломает клетку!
— Пока, Алиса, звони, как приедешь на конференцию! — крикнул отец и побежал следом за Петром Михалычем.
Алиса вздохнула и пошла собирать вещи. По крайней мере, у нее теперь было отцовское разрешение. А это немало.
Робот помог ей собраться, потом Алиса поцеловала его в твердую прохладную щеку — и они расстались.
  
Глава 2
 
Что рисуют крестоноги?
Если вы после этого все поняли, то вы живете в конце XXI века, часто бываете в Космозо, а может, даже летали на экскурсию в пустынные лабиринты Крепты.
Если вы ничего не поняли, то придется объяснять с самого начала.
На шестой планете небольшой звезды из созвездия Микроскоп в пустыне Джань живут крестоноги. Крестоноги — это крупные черепахи на длинных скрещенных ногах. У них шесть пар ног. Четыре пары для того, чтобы стремительно бегать по пустыне между отвесных, сверкающих под солнцем скал, а две про запас.
Насытившись саранчой и саксаулом, крестоноги берут твердые палочки или острые камешки и начинают рисовать на отвесных скалах. Вся планета Крепта разрисована картинками крестоногов.
Что же рисуют крестоноги на планете Крепта?
Все, что увидят. Увидят саранчу — рисуют стаю саранчи, увидят саксаул — рисуют целый лес. Рисуют они просто и ясно, как дети. Зачем они это делают, ученые догадались недавно. Оказывается, самки крестоногов позируют самцам. И если самке понравится свой портрет, она соединяет свою жизнь с художником. Если нет — ему приходится рисовать самку попроще или учиться рисовать получше. А все остальное рисование — для тренировки.
В Космическом зоопарке на Земле крестоноги не могли бросить своего занятия. И потому стали любимцами публики. С утра к клетке крестоногов подвозят целый грузовик картона и кучу толстых карандашей и фломастеров.
Позавтракав, крестоноги рассаживаются по клетке и начинают работать. Чаще всего они рисуют зрителей и меняют рисунки на лакомства — конфеты, булочки, мороженое. Самки крестоногов стоят в стороне и строго следят, чтобы вкусные вещи не оставались у самцов. Они сразу отнимают лакомства у своих мужей. А те знают, что, пока самки не насытятся, им в теньке не заснуть.
Все крестоноги корыстны. Лишь Старина Крестоног, с длинной седой бородой, свисающей из-под панциря, не брал за свои рисунки ни конфет, ни пышек. Он любил искусство. И это было странное качество для такого примитивного животного. Ведь крестоноги глупы, как настоящие черепахи. Петр Михайлович любил Старину Крестонога за бескорыстие и преданность искусству и всегда давал ему больше картона и фломастеров, чем другим крестоногам.
Если бумага кончалась, Крестоног начинал буйствовать и ломать ограду. Но это случалось редко.
Но именно сегодня это случилось.
Автоматическая служба охраны сообщила Петру Михайловичу, что в его хозяйстве беспорядок. Петр Михайлович включил монитор и увидел, что Старина Крестоног носится вдоль изгороди, размахивая фломастером. Крестоноги говорить не умеют, но отлично подражают случайным звукам, если эти звуки музыкальные. Старина Крестоног завывал мелодию известной арии: «Тореадор, смелее в бой, тореадор, тореадор!»
 
Зрители хохотали и били в ладоши.
Кучей лежали листы картона.
Петр Михайлович прибежал к клетке, неся на голове стопку чистых листов картона. Увидев его, крестоног перестал завывать и замер от счастья — он понял, что скоро начнет рисовать снова. Остальные крестоноги, подталкиваемые подругами, тоже потянулись к ограде.
Раздав листы, служитель собрал готовые рисунки и вынес их наружу.
И когда выходил, заметил, что из клетки крестоногов отлично видна главная аллея, что ведет к большому загону с голкорами.
Конечно, крестоноги рисуют не очень здорово — они же нигде не учились, но всегда можно угадать, кого они имеют в виду. Вот и сейчас на нескольких листах Петр Михайлович разглядел платформу с телевизионными камерами, на ней ехали два человека. Один очень толстый, словно надутый воздушный шар. Лицо его было тоже надутым, а уши острые, торчащие, как у свиньи. Второй телевизионщик был меньше его ростом, худ, остронос и очень неприятен на вид. Издали его можно было принять за крысу на задних ножках.
А в остальном это были телевизионщики как телевизионщики.
На другой картине служитель увидел ту же платформу у дверей в загон к голкорам. Голкоров тоже можно было угадать. Они были нелепо одеты, а некоторых частей тела у них не хватало, словно художник забыл их нарисовать. Но крестоноги никогда ничего не забывают. Что видят, то и изображают.
А вот третий картон был интереснее всех.
На нем платформа с аппаратурой ехала прочь от загона. В ней стояли оба оператора, толстый и тонкий. А у их ног лежали платья, ботинки и еще какие-то части одежды.
Профессор Селезнев схватил картон и крикнул Петру Михайловичу:
— Петя, пожалуйста, выдай сегодня Старине Крестоногу двойную порцию компота.
— А остальным крестоногам? — спросил Петя.
— Остальным тоже по двойной порции компота. Иначе они Старину Крестонога загрызут. Они же настоящие художники.
После этого профессор Селезнев тут же связался с ИнтерГполом — ИнтерГалактической полицией. По особому тайному номеру.
На экране появилось загорелое лицо комиссара Милодара. Он сидел за столом в своем кабинете.
— Ах, Селезнев! — сказал Милодар. — Опять у тебя пропала дочка?
— Нет, не дочка, — сказал профессор. — С Алисой все в порядке. У меня пропали голкоры. Информацию я уже послал тебе по стереофаксу.
— Знаю, знаю, получил информацию. Но сегодня у меня нет ни минуты свободной. Завтра займусь.
— Комиссар Милодар, — произнес Селезнев официальным голосом, — я обращаюсь к тебе как директор Космозо. У нас пропали уникальные инопланетные животные. Каждая минута промедления грозит бедой.
— Для этого есть обыкновенная милиция, — ответил Милодар.
— Тогда погляди на описание голкоров и на картон, нарисованный одним нашим животным. Может, ты догадаешься… — Селезнев тут же отправил по факсу лист картона размером метр на метр.
— У тебя и животные рисуют? — удивился Милодар, но взял лист картона и принялся его рассматривать.
— В Космозо все есть, — ответил профессор.
В задумчивости комиссар Милодар запустил пальцы в курчавую шевелюру и стал похож на горгону Медузу, у которой, как известно, прическа состояла из живых змей.
Тем временем дверь в кабинет комиссара Милодара отворилась, и вошла красивая яркая женщина.
— Ах, пожалуйста, Шехерезада, — попросил Милодар, — позови Кору Орват. Она в аналитическом зале составляет доклад об экспедиции в жерло вулкана.
— Фи! — вдруг обиделась Шехерезада. — И не подумаю. Вы забываете, господин повелитель, что я настоящая принцесса, а она даже не дворянка, а ваш агент.
— Что же, мне самому ее звать? — спросил Милодар.
— Вот именно! — гордо ответила Шехерезада и пошла прочь из кабинета.