Дочь лорда (СИ)
— Мы все пытались помочь Эйде. Изо всех сил… — Прозрачнее хрусталя, драгоценнее жемчуга слеза скатилась по бледной щеке. — Но всё тщетно и… Как вы думаете… как ты думаешь, Леон, что за судьба ждет Эйду здесь, в замке? Где всё, абсолютно всё напоминает о прежней жизни. И что счастливое прошлое не вернется никогда…
2
Проклятье! Ирия потратила на нервы Эйды слишком много времени.
Полина успела запастись тяжелой артиллерией. И даже расставить на подходах к Западной Башне. К папиным новым покоям.
И теперь «артиллерия» торжественно расхаживает по мрачной Гербовой Галерее. Взад-вперед. Явно намеревается защищать до последней капли крови — своей и чужой! — мирный сон отца. Если таковые ему еще снятся.
Зато уж лицемерная стерва Полина точно спит спокойно! К сожалению.
Всё это стоило предположить заранее. Вот только что враг — родной братец, Ирия ну никак не ожидала.
Ладно, посмотрим, как далеко он зайдет. Она-то готова — очень далеко. Удастся ли потом назад вернуться?
Ведь когда-то играли вместе. Все деревья в округе облазали, дрались, наперегонки носились верхом. А теперь…
Что же с ними случилось, если Леон — против родных сестер? Брат, твоя Полина — стерва, дрянь, шлюха, не видишь?!
И что случилось, если ты при виде родной сестры едва за шпагу не схватился? А Ирия — безоружна, между прочим.
Или принял в полутьме за Призрак Дочери Лорда? Так больше надо факелов зажигать. Таинственность хороша лишь в романах.
— Леон, отец у себя?
— Отец занят!
Спокойно!
Решил «держать и не пускать»? Ну-ну. Год назад — и то бы не вышло. А уж теперь…
— Когда освободится?
Только бы не сорваться! Леон всё-таки ее брат. Ирия сумеет его убедить!
— Для тебя — в ближайшие дни вряд ли!
— Ты знаешь, что Полина собралась запереть Эйду в монастыре? До конца ее дней?
Вот так — и глаз не отводи. Что, даже от Ирии не ожидал? Так вы в разных родителей уродились, ты — в папу, она — в маму.
А чего ждал? Что когда-то любимая сестра закатит глаза, грохнется в обморок? Или начнет жеманно лепетать — вокруг да около?
Так она не умеет.
3
Леон Таррент всегда боялся полнолуния. Ирия в детстве любила пугать брата ведьмами. А он потом в такие ночи заснуть не мог. Страшился, что злые колдуньи украдут его душу!
Да и кто не согласится — в полной луне есть нечто зловещее. Словно она открывает двери силам Тьмы! Таких ночей не боятся лишь волки, кошки, ведьмы… И озверевшие девицы, кому уже на всё плевать. Те, кто приходят с нелепыми обвинениями и обзывают белое черным.
Юноша не сразу оправился от замешательства. Слишком уж яростно вгрызся в душу зеленый взгляд!
В последнее время всё чаще приходит в голову: не ведьма ли сама Ирия? У кого обычно такие глаза? Говорят, были у бабушки, но ее Леон не застал…
— Ирия! — в последний раз попытался он решить дело миром. — Иди к себе в комнату! Я — твой старший брат и приказываю тебе…
— Ты вообще меня слышал?
Юноша содрогнулся. Что за дикая сила яростно рвется из изумрудных глаз? Говорят, женщины, продавшие душу Темному, по ночам принимают облик диких кошек. И убегают на шабаш. Как раз в такие ночи. Когда в небе лыбится полная луна, а в ставнях свистит ошалевший ветер. Именно тогда ведьмы и творят свои черные дела!
— Ты вообще мне — брат? — Сколько в ней ярости! Девчонка взбесилась! — Ты Эйде — брат?!
— Брат…
Куда бы отвести глаза? И почему он вообще их отводит? Ему совсем не по себе, хотя Полина — кругом права.
— Да пойми ты: Эйде будет намного лучше в монастыре!
— Что? — голос Ирии упал до змеиного шелеста. А по ошалевшему взгляду можно решить — вместо родного брата она узрела Призрак Дочери Лорда. — Что?!
Ее даже обнять вдруг захотелось — такой потерянной кажется. Может, Полина всё же в чём-то ошибается? Немного? Сестра — просто нервная, и ей всего пятнадцать. Сейчас Леон еще раз попробует найти нужные слова.
Мама же ушла в монастырь. Ирия — слишком молода и не особо умна. Но даже она должна, наконец, понять…
— Ири… — брат протянул руку — погладить сестру по волосам. Слегка растрепанным. А еще — девица.
Отпрянула — как от ползучей гадюки!
— Ты соображаешь, что говоришь?!
От странного, еле слышного шепота почему-то куда страшнее, чем от недавней злости.
Сумрак Гербовой Галереи, зловеще-багровые отблески факелов. Непонятные тени — на полу, на стенах. Полнолуние…
Сестра ли это? Или одна из тварей Темного приняла ее облик?! Способны ли ведьмы выкрасть душу той, что так часто смеялась над ними? И… кого они выберут следующим?..
— Ири… — растерянно пробормотал юноша.
Отсюда лучше уйти, убраться поскорее… Но как же Полина?!
— Ты же понимаешь, Эйда никогда не выйдет замуж…
Он сейчас уговаривает сестру или отвлекает потустороннюю тварь?! Ради Творца, пусть придет хоть кто-нибудь!
— Даже если бы… Да она и сама не захочет! Ну куда ей еще? А в монастыре всем всё равно, что с ней случи… Да там же мама! Она об Эйде позаботится…
— А если бы тебя — на всю жизнь в монастырь?!
Леон отшатнулся от бешено вспыхнувших ведьминой зеленью глаз, от змеино-шипящего голоса. Как можно казаться пантерой и змеей одновременно?!
— Представь: тебя — в монастырь! Потому что ты сейчас жениться не можешь. Легче бы тебе стало, если б в том монастыре уже папа сидел?
— Ири…
Сестра несет полную чушь. Но именно оттого, что это столь очевидно, толком и не подобрать слов. Как доказать, что вода — мокрая, утверждающему: «нет, сухая»
— Ири, но это же… это совершенно другое дело!
— Разумеется. А еще — одного из нас двоих точно подкинули…
— Что?! — ошалел он.
ЧТО?! Она имеет в виду…
Она сама только что…
Рука сама рванулась за пазуху. Солнечный диск хранит от любой нечисти, от всякой скверны, спасает душу… А тело?!
— …потому что ты точно не можешь быть моим братом! Или… А с чего ты вообще до такого додумался? То, что ты нес сейчас, сам никак сочинить не мог. Эта чушь годится лишь для твоих ушей. Значит, придумала ее Полина. Чтоб ей!
В коварных лунных бликах — яростная черная тень. Заслонила стену. Мотнула головой на длинной шее, колыхнула волосами…
А еще одна — на полу.
Твари Темного теней не отбрасывают!
Почему Леон сразу не взглянул на пол? Потому что… боялся отвести взгляд?
— Ири!
Наваждение ушло, зато нахлынул стыд — мучительный, яростный.
Это просто Ирия. А не то, что невесть с какого перепугу померещилось.
Вот именно — с перепугу. Позор! Разве мужчина смеет — бояться? Да еще женщину? Ведьму — да, но сестру?
— А ну отойди. Или я твоей кошке драной последнюю шерсть на голове выдеру!
Ирия — даже такая, как есть! — как назло, ненамного ниже брата. Худощавая, но не хрупкая, а жилистая как банджарон. И на кошку больше похожа сама. Только не драную, а дикую и бешеную!
— Ири, лучше отойди! — юноша чуть отступил назад.
Не драться же с ней! Кулачный бой — не фехтование. Тут Леон определенно сильнее — как любой мужчина. Не бить же Ирию всерьез — кулаком в лицо! Сестра всё-таки…
Лунный луч посеребрил лезвие кинжала. Зловеще блеснувшее в тонкой девичьей руке.
Его кинжал, между прочим! Когда успела вытащить?!
— Когда мы фехтовали в детстве — я всегда побеждала, забыл? — усмехнулась Ирия. — Мне запретили брать в руки шпагу совсем недавно. И с тех пор ты ушел очень недалеко. А кинжал — всё, на чём я тренировалась в последние полгода. Пофехтуем? У тебя шпага, у меня — кинжал. Ставка — жизнь Эйды. Ты хочешь ее погубить, я — спасти! — дерзкая девчонка едко и зло рассмеялась. — Пусть будет Высший Суд! Победит тот, чье дело правое. Разыграем жизнь сестрички?
Она уже смеется вовсю. Только что не хохочет. И в глазах — всё то же ледяное бешенство.
— Проходи! — Леон отступил в сторону. — Иди к отцу. Ты — сумасшедшая, Ири!