Если сердце верит

Они сели в машину и поехали в Конкорд. Поппи дала сестре список подходящих магазинов, но им так и не пришлось ездить по всему городу. В первом же магазине Ханне понравилось платье, сшитое в классическом стиле из черной ткани в мелкую зеленую клетку, с юбкой в складку. Ханна не могла оторваться от своего отражения в зеркале, и Лили прекрасно понимала почему. В этом платье девочка выглядела взрослее и заметно стройнее.
Здесь же они купили ленту для волос, темно-зеленые колготки и туфли с намеком на каблучок.
Попросив отложить эти покупки, они пошли в другую часть магазина посмотреть одежду для Лили. И тут Ханна снова застыла… Через минуту после того, как девочка прикоснулась к одному из костюмов, Лили примеряла длинную юбку и блузку из нежной вересково-синей вискозы, а еще вязаный жилет из нитей различных оттенков, но той же гаммы.
— А туфли? — спросила Ханна.
— Нет, спасибо, — сказала Лили, — у меня уже есть туфли.
— Тогда серьги. — Девочка указала на витрину.
— Спасибо, — твердо повторила Лили, — но у меня есть и серьги. — Она потянулась за бумажником. — И потом, моей кредитной карточки на это уже не хватит. — Лили протянула ее кассирше, и та начала оформлять покупку.
Лили не поняла, что натворила, пока кассирша, очаровательное юное создание, не замерла от удивления.
— Вы Лили Блейк? — наконец выдохнула она. — Та самая Лили Блейк?
«Скажи «нет», — посоветовал внутренний голос. — На свете ты не единственная Лили Блейк».
— А я-то смотрю, вы мне знакомы! — воскликнула девушка, придя в себя. — У нас тут, знаете ли, не очень много всяких знаменитостей. Господи! Подождите, я скажу хозяйке. Она будет в отчаянии, если вас не повидает.
Лили почувствовала, что вот-вот начнет заикаться. Она подняла руку и покачала головой, стараясь успокоиться. Наконец, овладев собой, Лили попросила:
— Не делайте этого. Я не хочу огласки.
— Только хозяйке, — умоляюще шепнула девушка. — Не то она помрет с досады.
И тут на помощь Лили пришла Ханна:
— Если вы не послушаете мою тетю, то испортите мне день рождения. Если скажете хоть кому-нибудь, мы никогда больше не придем в этот магазин. Ни я, ни моя мама и никто из всей моей семьи. И даже никто из всего нашего города!
Быстро подписав чек и второпях покинув магазин с полными руками покупок, Лили размышляла о том, почему ей не пришло в голову расплатиться наличными.
Телефон Поппи зазвонил рано утром в среду. То был уже не первый звонок и, разумеется, не последний, но именно он интересовал ее больше всех остальных.
— Алло, Поппи, — приветствовал ее Гриффин Хьюс. — Как делишки?
Поппи определенно нравился его голос, очень нравился.
— Прекрасно. Но… где же Вилли Джейк?
Она недоумевала: ведь звонок пришел с линии, к которой подключен департамент полиции, а между тем Вилли Джейк не говорил ей, что собирается куда-то отбыть.
— Должно быть, за своим рабочим столом. Он отказался со мной общаться, и я попросил его переключить меня на вас. Шериф заявил, что вы тоже не станете разговаривать, но я решил попробовать.
— Я всегда с вами разговариваю.
— Только не о Лили.
— Ах-х, — с досадой вздохнула Поппи, — а я-то уж размечталась, что вы заинтересовались мной.
— Это правда.
— Но продолжаете спрашивать о Лили! Все вокруг только о ней и говорят! За сегодняшнее утро мне уже четырежды позвонили, и все четыре раза речь шла именно о Лили Блейк!
— А все потому, что стало известно о ее возвращении. Но на сей раз это не просто слух. Лили видели в городе. Ну и что же вы думаете?
— О чем?
— Об этом.
Поппи снова вздохнула:
— Ах, Гриффин, Гриффин. Пресса обошлась с моей сестрой крайне жестоко. И кем же я буду, если стану с вами разговаривать?
— Но я — не пресса. Я писатель. Это совсем другое. Журналист непременно на кого-то работает. Он поденщик, вечно живет под угрозой крайних сроков, обязан учитывать спрос на свое издание и политику руководства.
— А вы нет?
— Нет. Я сам себе хозяин. Пишу статью, как считаю нужным, а уж потом выставляю материал на продажу. Я писал для «Вэнити феар», и им понравилось. Они готовы снова опубликовать меня.
 
— Они разве не интересуются тиражами? — спросила Поппи — Что-то не верится.
— Интересуются. Но я пишу именно то, что хочет читать их аудитория. Мы, так сказать, друг другу подходим.
— И им эта статья нужна не так уж срочно?
— Довольно срочно. Но большая часть работы уже сделана, начал писать задолго до происшествия с Лили. Но ее случай хорошее дополнение к общей картине. Ну же, Поппи, — попросил он, — расскажите хоть немного.
Искушение было слишком велико — так сильно действовал на нее этот голос.
— Почему вы продолжаете звонить мне? Почему бы вам не пообщаться с кем-то еще?
— А я пытался. Я звонил м-м… — на другом конце провода послышался шелест бумаги, — риэлтеру по имени Эллисон Куимби, старику по имени Альф Баззель и еще тому парню, который владеет вашим местным супермаркетом.
— И они сказали вам, что Лили здесь?
— Не сказали ни да, ни нет. Никогда не встречал более уклончивых людей.
Поппи улыбнулась:
— Уклончивость — не преступление. Мы защищаем одного из наших, вот и все. А я не рассказывала вам историю про священную тыкву?
Последовала пауза, а потом — удивленное:
— Кажется, еще нет.
— Так вот. Выросла однажды тыква. Ну, знаете, такая круглая, с твердой коркой?
— Да, да, я знаю, что такое тыква, — отозвался Гриффин.
— Хорошо. Выросла она на одной ферме прямо на южном берегу нашего озера и была настоящая красавица: вся в густо-зеленых и фиолетовых полосках — ну истинно королева. И что-то в ней было совершенно необычное, что-то такое воодушевляющее. Хотелось просто постоять в поле, глядя на нее, и через некоторое время вы начинали чувствовать, что вам стало намного лучше, чем было до этого. Даже головная боль проходила. А уж любой сложный вопрос мгновенно решался сам собой.
— Ну а вам-то помогла эта тыква?
Поппи насторожилась:
— Что вы имеете в виду?
— Ну, какие ваши проблемы она решила?
Нет, кажется, ничего. Самый невинный вопрос.
— Это случилось в начале пятидесятых. Меня тогда еще на свете не было.
— A-а… Ладно. Продолжайте.
— Итак, — сказала Поппи, совсем успокоившись, — люди действительно что-то ощущали, приходя к этой тыкве. Потом они отправлялись к себе домой, в соседние городки, и рассказывали об этом своим друзьям. А вскоре и их друзья стали приезжать сюда, чтобы посмотреть на наше чудо. Наконец, молва донеслась до столицы, а уж там… Ну, сами знаете, как распространяются слухи. Одна маленькая заметочка в газете — и люди буквально из всех городов Новой Англии помчались в Лейк-Генри, чтобы своими глазами увидеть чудесную тыкву.
— Да уж, должно быть, целые толпы собрались.
— Только не надо недооценивать янки, — заметила Поппи. — Они дисциплинированны и практичны. Они очень просто управились с этими толпами, поставив прилавки с местными товарами по всему периметру заветного поля. Таким образом, у людей, которые приезжали взглянуть на тыкву, появилось занятие, пока они ждали своей очереди.
— Ну да, — вставил Гриффин, — а местные тем временем неплохо нажились.
— Не без того, — согласилась Поппи, — но разве можно их обвинять? Было время сбора урожая. Закрома ломились от сладкой кукурузы и яблок, а погреба — от сидра. Надо же все это реализовать.
— Выходит, если б я сюда приехал, посмотрел на эту тыкву, потом купил сидр и отправился домой в приподнятом настроении, то так никогда и не понял бы, отчего мне настолько хорошо: от тыквы, от сидра или от прекрасного денька, проведенного на лоне природы?
 
— Уж конечно, не от тыквы, — заверила его Поппи. — Ведь то была самая обыкновенная старая тыква, просто отличавшаяся необычной расцветкой. Местные с самого начала не видели в ней никакого чуда.
— Значит, все это было лишь рекламным трюком?