Гипноз. Внушение. Телепатия

В своеобразном видоизменении сна, связанного с эмоцией, которое мы называем гипнозом, возможны и сновидения. По крайней мере я имел полную возможность наблюдать в отдельных случаях существование сновидений и в гипнозе.
Так, одна из дам, которую я лечил от болей с помощью гипнотических внушений, иногда, будучи в гипнозе, без всяких внушений сама вставала со стула и шла вперед, не открывая глаз. Оказалось, что она действовала в этом случае под влиянием сновидений. Однажды на мой вопрос, куда она направляется, она объяснила, что видит впереди себя прекрасную рощу, куда она должна пойти.
В другом случае больной, долго остававшийся в гипнозе, от которого он даже нелегко освобождался обычными приемами, вдруг сам внезапно просыпается в испуге. Оказалось, что он увидел сон, будто проваливается в какую-то пропасть, и это его разбудило.
Итак, всё заставляет признать, что гипноз есть не что иное, как вызываемое особыми приемами видоизменение обыкновенного, или естественного, сна.
Сообразно тому и свойственные ему явления суть явления двух порядков: физического или, точнее, физиологического и психического, понимаемого в том условном значении этого слова, которого придерживается защищаемая и разрабатываемая мною объективная психология, или психорефлексология. Первые привлекли к себе главным образом представителей Сальпетриерской школы и послужили основанием многочисленных работ, внушенных идеями этой школы; вторые были подробно и старательно изучены Нансийской школой.
Каждая школа, однако, преувеличила значение исследуемых ею явлений и желала объяснить со своей точки зрения и те явления, которые ею не объясняются и относятся совершенно к другой категории.
Таким образом, мы должны признать на основании, между прочим, и своих личных наблюдений ряд фактов, открытых в изучении гипнотизма Сальпетриерской школой. С другой стороны, бесспорно, что внушение в гипнозе играет много более выдающуюся роль и в проявлении разнообразных физических изменений по сравнению с тем, как относилась к нему Сальпетриерская школа.
 
Сближение гипноза с болезненными изменениями сна. Однако с признанием гипноза видоизменением естественного сна не совсем исключается и сближение гипноза, особенно глубоких его степеней, с неврозом. Дело в том, что нам известны нервные состояния, представляющие собою видоизменения сна, которые должны быть родственны гипнозу. Такое состояние известно под названием естественного сомнамбулизма. Последний представляет собою явление хотя и самостоятельно возникающее, но несомненно родственное гипнозу, вызываемому искусственными приемами. Это доказывается не только тем, что в гипнозе по внушению, как я убедился, вызываются все решительно явления, которые мы наблюдаем и в естественном сомнамбулизме, но еще и тем, что больные, бывшие в припадке естественного сомнамбулизма, обыкновенно, придя в себя, не припоминают ни одного из своих действий, совершенных в этом припадке, но если их привести затем в гипнотическое состояние, то они в состоянии решительно всё воспроизвести из того, что с ними было в течение сомнамбулического состояния.
В этом отношении я могу привести один из поучительных примеров, уже давно мною описанный, но тем не менее не потерявший еще своего интереса и в настоящее время [58]. Дело шло о женщине, которая под влиянием внушения легко впадала в гипноз, но у нее же наблюдались и припадки естественного сомнамбулизма в ночное время. Во время одного из этих припадков больная свихнула себе большой палец, причем на постели она нашла себя в платье, на котором оказались высохшие листья деревьев, и по этому обстоятельству – так как она хорошо помнила, что накануне легла, раздевшись, – она могла заключить, что она вставала ночью и где-то ходила между деревьями. В другой раз она проснулась с отмороженными пальцами. Дело было зимой. Это опять-таки служило указанием, что больная ночью где-то бродила вне дома, но где именно – она сказать, как и вообще что-либо припомнить, не могла. Таких припадков сомнамбулизма с больной случалось немало – тем более что она страдала ими еще с юношеского возраста.
События, бывшие с нею во время припадков сомнамбулизма, однако, тотчас же разъяснились, как только я подверг больную сеансам гипноза. В состоянии гипноза она могла рассказать свои ночные путешествия со всеми мельчайшими деталями. Оказалось, что в первом случае больная, встав ночью, оделась и направилась в сад, где имелся старый закрытый колодец. Она вознамерилась покончить с собою, бросившись в колодец, но оказалось, что крышка была прихлопнута плотно, и тут при безуспешных попытках открыть старый колодец она свихнула себе большой палец, после чего вернулась домой и легла в постель в платье. Во втором случае больная вышла из дому в зимнюю стужу недостаточно тепло одетой. Шла по улицам довольно далеко, вышла за город и затем вернулась домой, познобив себе пальцы.
Таким образом, очевидно, что между состоянием естественного сомнамбулизма и состоянием глубокого гипноза имеется столь близкая аналогия, что состояние психической сферы может быть признано и там и здесь одинаковым, если принять во внимание, что воспроизведение внутренних переживаний по известному психологическому закону возможно только в одинаковых психических состояниях. Ведь и воспроизведение из состояния глубокого гипноза возможно лишь в подобном же состоянии глубокого гипноза.
Отсюда очевидно, что между естественным сомнамбулизмом и гипнозом можно провести такое сближение: и сомнамбулизм, и глубокий гипноз – оба представляют собою видоизменения обыкновенного сна, причем одно развивается самостоятельно, как необычное или ненормальное состояние сна, вызываемое болезненными его нарушениями, часто наблюдаемое, между прочим, в юношеском возрасте, второе же вызывается искусственно с помощью особых приемов.
Это сближение может быть проведено еще дальше, если мы примем во внимание, что может развиваться так называемый автогипноз, т. е. больные, подвергавшиеся сеансам гипноза, сами иногда впадают в гипноз. В этом случае, следовательно, последний развивается уже самостоятельно, как и обыкновенный сон.
Следует также отметить, что во время гипноза мы можем путем внушения воспроизвести все явления естественного сомнамбулизма и, с другой стороны, путем внушения же в гипнозе мы можем устранить и естественный сомнамбулизм, т. е. излечить его.
Таким образом, аналогия между гипнозом и естественным сомнамбулизмом представляется почти полной. Но естественный сомнамбулизм – явление ненормальное и в известных случаях болезненное, представляющее собою как бы болезнь сна.
С другой стороны, в известном родстве с естественным сомнамбулизмом стоит и такой невроз, как истерия, припадки которой также представляют собою сноподобные состояния и даже как бы патологические состояния сна.
Возьмем, например, состояние, известное под названием истерического сна, которое в значительной мере напоминает собою действительный сон. Да и другие истерические состояния с так называемым помрачением сознания вполне напоминают собою сновидные состояния. И из истерического припадка, как и из естественного сомнамбулизма, опять-таки можно вызвать воспроизведение в состоянии гипноза, а с другой стороны, с помощью внушения в гипнозе можно вызвать все проявления истерических припадков и, само собою разумеется, устранить их.