Беру тебя напрокат (СИ)
— Короче, хочешь перестать стесняться — поехали с нами на экскурсию, — вворачивает брюнет. — Мы тачку арендовали. Поездим по побережью — узнаем друг друга поближе.
Он так противно мне подмигивает, что становится не по себе.
— Ой, нет, — бормочу я, — меня в машине всегда укачивает.
— Да ладно тебе, чего ломаешься, кисуля? — раздраженно пыхтит брюнет и придвигается ко мне вплотную. — Мы будем часто останавливаться, чтобы тебя не тошнило. Никто тебя не обидит.
— Сметана! — Я подскакиваю на ноги и хватаю свою тарелку. — Мне нужна сметана к сырникам. Извините, мальчики, но я должна вас оставить…
Брюнет выхватывает у меня тарелку и возвращает ее на стол:
— Ну так сходи за сметаной и возвращайся. Мы, как бы, еще не договорили.
— Э… Хорошо, — киваю я и только для вида отправляюсь к стойке с соусами.
Возвращаться к качкам мне не интересно. Ни с кем из них у меня «химии» явно не случится. Я неторопливо делаю себе пару бутербродов, а потом наливаю чаю, напевая под нос какую-то песенку.
— Ты хорошо поешь! — неожиданно говорит мне худенький паренек в очках, выбирающий рядом со мной конфеты.
Я даже вздрагиваю от неожиданности. Опять соотечественник?
— Только немного в ноты не попадаешь, — добавляет паренек и добродушно улыбается. — Но это ничего…
— Ты музыкант?
— Да, — он выглядит удивленно. — Как ты догадалась?
— Я экстрасенс, — хихикаю я. — Меня, кстати, Ника зовут.
— А я Матвей, — парень быстро кладет на свой поднос пару шоколадных трюфелей и смотрит на меня с интересом.
Я тоже прихватываю себе какую-то сладкую корябушку:
— С кем ты путешествуешь?
— С друзьями.
— И где они?
— Перепились вчера, как последние маргиналы, и сейчас дрыхнут. А я вот тут грущу в одиночестве, — он делает нарочито печальный вид. — Может, составишь мне компанию? Вместе грустить веселей.
У меня чуть поднос из рук не вываливаются. Этот ботаник меня клеит, что ли? Прямо фантастика какая-то.
Паренек снова улыбается. Его серые глаза лучатся добротой и теплом. И пусть он не так хорошо собой, как Петров, он все равно удивительно располагает к себе. Даже его слегка оттопыренные уши кажутся мне милыми.
— Конечно, я составлю тебя компанию, — говорю я, и мы быстро занимаем один из ближайших столиков.
Через пять минут я знаю о Матвее целую кучу фактов. Он из Минска, только недавно окончил консерваторию, а теперь там преподает. У него нет вредных привычек и дурной наследственности. В детстве он хотел стать моряком, потому не равнодушен к круизам.
Моя беседа с Матвеем льется так легко и непринужденно, что даже странно. Кажется, мы можем болтать обо всем на свете, и нам обоим это будет интересно.
Когда мы допиваем чай, Матвей решительно приглашает меня на свиданье. Я чуть из шорт не выпрыгиваю от счастья. Заверяю его, что буду безумно рада встретиться, но пока, к сожалению, не знаю, когда освобожусь вечером. Он тут же предлагает мне обменяться телефонами, чтобы не потерять друг друга. Не парень, а мечта!
Я с удовольствием диктую ему свой номер.
— Так, кисуля, я чет не понял, — раздается сзади противный голос, — ты решила нас кинуть ради этого задохлика?
Оглянувшись, я вижу, что у нашего столика стоят те самые качки, что зазывали меня покататься. Они смотрят на Матвея угрожающе:
— Слышь, пацан, пошли выйдем. Кажется, нам надо кое-что обсудить.
— Слышь, пацан, пошли выйдем. Кажется, нам надо кое-что обсудить.
В ответ на грубость Матвей лишь бесхитростно улыбается:
— Извините, парни, но я сейчас с девушкой общаюсь. Если вам нужна помощь, обратитесь к стюардам.
— Напрасно ты ерепенишься, малыш, — лысый хватает Матвея за ворот рубашки и рывком поднимает на ноги. — Ты подбиваешь клинья к нашей телке, сечешь? И нам твое поведение очень не нравится.
Я подскакиваю на ноги и пытаюсь отцепить клешни лысого от Матвея:
— Не трогайте его! Это мой друг.
— Кисуля, не лезь, когда мужики разговаривают, — брюнет оттесняет меня в сторону. — С тобой мы попозже потолкуем. А сначала мы хотим проучить этого кроху.
Матвей чуть дергается, пытаясь высвободиться из хватки лысого, а я пытаюсь завизжать, чтобы привлечь внимание стюардов, но голос вдруг пропадает, и у меня получается только сиплый стон.
— Эй, парни, у вас какие-то проблемы? — рядом с нашим столиком словно из-под земли появляется Петров.
— Иди мимо, чудик, — бурчит ему лысый. — Если, конечно, тебе дорога твоя смазливая морда.
— Парни, я вообще-то начальник службы безопасности, — ленивым тоном сообщает Петров. Во всей его позе появляется какая-то нахальная уверенность и расслабленность. — Так что если вы не хотите закончить свой вояж в полицейском участке, оставьте в покое задохлика.
Лысый глядит на него недоверчиво, потом переводит взгляд на брюнета, смотрит вопросительно. Его товарищ в ответ только плечами пожимает.
— Мне позвать своих людей? — тихо, но с отчетливой угрозой предлагает Петров. — Или все же угомонитесь?
— Мы так-то просто разговариваем, — лысый отпускает Матвея и чуть пятится. — Обсуждаем круиз.
Петров широко улыбается:
— Не стоит быть слишком навязчивыми, господа. Ваше общество уже явно утомило эту пару.
— Да-да, — поддакиваю я сипло. — Утомило.
— О’кей, — брюнет вскидывает ладони в примиряющем жесте. — Мы и не подозревали, что досаждаем.
Он разворачивается и тут же чешет к выходу. Лысый же не такой быстрый. Он несколько секунд мнется, бросает то на меня, то на Петрова неприязненные взгляды, но потом все-таки тоже чапает прочь из зала.
— Спасибо! — говорю я Никите с искренней признательностью в голосе.
Он смотрит на меня с плохо скрываемой усмешкой:
— А ты умеешь находить приключения, верно?
— В смысле?
— Я уже минут пятнадцать за тобой наблюдаю и поражен твоей общительностью…
Что? У меня чуть земля из-под ног не уходит. Вот это эпик-фейл! Такое даже в страшном сне не предвидится: Петров видел мои нелепые попытки клеить мужиков. Убиться веником.
— Ник, я тоже пойду, — с виноватым видом говорит Матвей и, не дождавшись от меня никакой реакции, сваливает.
Петров садится на его место и хозяйским жестом предлагает присесть мне. Взгляд у него такой жесткий, будто он все еще не вышел из роли начальника безопасности. Впрочем, я не смею ерничать. Покорно плюхаюсь напротив и замираю. Сердце у меня колотится так, что готово выпрыгнуть из груди.
— А теперь, — лениво тянет Петров, — когда ты наконец утолила жажду общения, давай все-таки обсудим планы на день.
Глава 13. Никита
Ника сидит передо мной с видом нашкодившего котенка, а мне… Мне неудержимо хочется посадить ее на колени и поцеловать. Даже несмотря на то, что пару секунд назад я был зол как черт.
Блин, это точно нормально? Я как-то уже волноваться начинаю. Раньше вот со мной никаких приступов беспричинной нежности не случалось. Да и вообще, девушки с прибабахом всегда вызывали у меня мгновенное отторжение. Всегда!
В висках у меня до сих пор чуть пульсирует от схлынувшей ярости, а в пальцах уже разливается отчетливый зуд от желания прикоснуться. Погладить. Очертить мягкими касаниями такие желанные губы.
М-да, мой встроенный механизм отсева долбанутых, похоже, конкретно заглючил. Ника постоянно чудит, а меня к ней тянет все сильней и сильней. Очень странно. Может, у меня витаминов каких-то в организме не хватает? Омегу-три стоит попить? Должен же хоть чем-то объясняться такой странный заклин на случайной дурочке. Прямо хоть деду звони — консультируйся.
Я обреченно вздыхаю. Интересно, чем бы закончилась потасовка с бугаями, не появись я в буфете раньше назначенного? Кажется, ничем хорошим. Задохлику бы точно не поздоровилось, так что пусть благодарит того диетолога, что посоветовал мне питаться дробно. В семь утра, после тренировки, я навернул курогрудь (пришлось делать спецзаказ в ресторане), а сейчас у меня как раз подошло время для того, чтобы закинуть в себя еще немного белка.