Проект «Аве Мария»
Я кряхчу и гримасничаю, медленно одолеваю перекладину за перекладиной и, наконец, поднимаюсь в лабораторию. Упираюсь ногами в края люка, подтягиваю Рокки на тросах в лабораторный отсек.
В лаборатории царит хаос. Предметы в беспорядке валяются на потолке. И лишь стулья и стол, привинченные к полу, теперь надо мной. К счастью, почти вся хрупкая аппаратура привинчена к столу. И тем не менее, она вовсе не предназначалась для бешеных сальто и диких перегрузок в 6 или 7 g. Интересно, много ли приборов окончательно сломано?
Здесь гравитация ощущается слабее, ведь я ближе к центру вращения. Чем выше я заберусь, тем проще будет тащить Рокки. Оттолкнув ногой сваленное оборудование и расходные материалы, волоку эридианца к люку, ведущему в спальню. И снова повторяю весь мучительный процесс. Гравитация слабее, но мне больно. Так же упершись ногами в края люка, я затаскиваю Рокки в спальный отсек.
Мы еле помещаемся в моей части спальни. На стороне Рокки беспорядок, совсем как в лаборатории. Его верстак не был привинчен к полу, поэтому сейчас лежит на потолке. Я тащу Рокки по потолку и влезаю на койку. Благодаря подвижным креплениям она перевернулась, что сейчас очень кстати. Отсюда удобно добраться до шлюзовой камеры, разделяющей наши с эридианцем зоны.
Люк шлюзовой камеры распахнут в мою сторону. Значит, Рокки проник сюда именно через нее.
– Зачем ты это сделал, дружище? – ворчу я.
Он мог бы позволить мне умереть. И, честно говоря, имел на это право. Рокки прекрасно справлялся с перегрузкой. Поразмышлял бы спокойно, да и смастерил бы какое-нибудь устройство, с помощью которого стал бы управлять кораблем. Знаю, эридианец отличный парень и спас мне жизнь, но дело не в нас. Ему нужно спасать целую планету! Зачем рисковать собственной жизнью и миссией ради меня?
Люк шлюзовой камеры не доходит до потолка – чтобы попасть внутрь, придется прыгать прямо с койки. Очутившись в камере, подтягиваю Рокки на тросах. И только когда вылезаю, вижу пульт управления. Точнее сломанную коробочку, некогда бывшую пультом управления шлюзовой камерой.
– Да ладно!!! – ору я.
С обеих сторон у камеры имелись пульты управления, чтобы мы с Рокки оба могли пользоваться ею при необходимости. А теперь мой пульт сломан – видимо, когда здесь все попадало, в него угодил какой-то предмет.
Я должен вернуть Рокки в привычную для него среду. Но как? У меня появляется идея. Не самая лучшая. В камере есть аварийный клапан, запускающий воздух с территории Рокки. Клапан сделан там на случай возникновения вполне определенной ситуации. Я ни при каких обстоятельствах не смогу попасть на территорию Рокки. Я не выдержу эридианской среды, а мой скафандр расплющит, как ягоду. Но Рокки может приходить ко мне в гости в своем самодельном шаре-скафандре. И только ради пущей безопасности – на случай, если произойдет авария, а Рокки будет в шаре в шлюзовой камере, – там есть предохранительный клапан, который запустит воздух с эридианской стороны. Это здоровый металлический рычаг, и он управляется с помощью магнитов, которые Рокки, забираясь в шар, всегда берет с собой.
Я смотрю на рычаг, потом на люк, ведущий в мою часть спальни, и, наконец, на маховик запирающего устройства. Снова гляжу на рычаг, оборачиваюсь на люк.
Собираюсь с силами и мысленно считаю до трех. Поднимаю рычаг и выпрыгиваю из люка к себе. Шлюзовую камеру и спальню заполняет обжигающе едкий аммиак. Я с грохотом захлопываю люк и верчу маховик замка. Я слышу доносящийся из камеры свист, но уже ничего не вижу. Возможно, я ослеп навсегда. Глаза дико жжет. Будто сотня ножей пронзает легкие. Кожа с левой стороны онемела. Про нос я вообще молчу – вонь аммиака полностью отбила обоняние.
Горло отекает, и я начинаю задыхаться. Как будто тело желает герметично закрыться от аммиака.
– Ком… пью… тер, – хриплю я.
Я хочу умереть. Все тело болит.
– На помощь! – едва слышно выдавливаю я, валясь на койку.
– Множественные травмы, – раздается голос компьютера. – Острое воспаление глаз. Кровь вокруг рта, ожоги второй степени. Дыхательная недостаточность. Предлагаемая неотложная помощь: интубация.
Манипуляторы, которые, к счастью, работают даже при перевернутом положении отсека, хватают меня и бесцеремонно суют что-то в горло. Здоровой рукой я чувствую укол.
– Пакет с физраствором и седативное, – сообщает компьютер.
А дальше я отрубаюсь.
* * *
Я просыпаюсь, весь в проводах. Снова обрушивается боль. На лице кислородная маска. К правой руке подсоединена капельница, а левая забинтована от запястья до плеча и страшно саднит. Все тело словно в огне. Особенно глаза.
Но я хотя бы вижу. Это хорошо.
– Компьютер, – скрипучим голосом говорю я, – как долго я спал?
– Бессознательное состояние длилось шестнадцать часов семнадцать минут.
Делаю глубокий вдох. В легких будто гудрон. Наверное, накопилась мокрота или еще какая-то гадость. Смотрю на территорию Рокки. Эридианец на том самом месте в шлюзовой камере, где я его оставил. Как понять, жив ли Рокки? Во время сна он вообще не двигается. Но и мертвые эридианцы наверняка выглядят так же.
Замечаю у себя на правом указательном пальце пульсоксиметр [159].
– Компью… – Закашливаюсь. – Компьютер, какая у меня сатурация?
– Девяносто один процент.
– Сойдет.
Снимаю маску и сажусь в кровати. От любого движения забинтованную руку пронзает боль. Отсоединяю от себя разные медицинские штуки. Пытаюсь сжать и разжать левую руку. Получается. Лишь слегка ноют мышцы.
Меня на миг обдало струей очень горячего аммиака, находящегося под очень высоким давлением. Я получил химические ожоги легких и глаз. И скорее всего, термический ожог руки. Основной удар приняла на себя левая сторона тела.
Давление в двадцать девять атмосфер при температуре в 210 градусов Цельсия (400 градусов по Фаренгейту)! Примерно, как взорвавшаяся граната. Кстати! Все это время никто не управляет кораблем, и нам крупно повезло, что мы до сих пор не врезались в планету!
Либо корабль на устойчивой орбите, либо мы полностью вышли из зоны гравитации Эдриана. Удивительно! Какая же мощь упрятана в топливных баках корабля, что я даже не знаю, насколько близко мы к планете…
Ух ты!
Мне повезло, что я жив. Иначе не скажешь. Настоящий подарок Вселенной! Слезаю с койки и встаю возле шлюзовой камеры. Гравитация все еще не больше 0,5 g, и обитаемый отсек до сих пор в перевернутом положении.
Как помочь Рокки? Я опускаюсь на пол напротив его тела и прислоняю ладонь к прозрачной стене. Черт, слишком театрально. Убираю руку. Я, конечно, знаю азы эридианской биологии. Но это еще не делает меня врачом.