Николай I Освободитель // Книга 8 (СИ)
Тем не менее, когда власть в княжестве после войны взял бывший русский генерал Бебутов – в чем ему помогли подготовленные еще до войны армянские части - я естественно его признал в качестве правителя и даже выделил кое-какую помощь деньгами, оружием и людьми, чтобы новоиспеченный князь смог закрепиться в качестве правителя. В итоге Бебутов умудрился не только удержаться на троне княжества, но и худо-бедно начать приводить экономику в порядок, чему способствовал в том числе и заход туда русских капиталов.
Закладывались сады, виноградники, начала появляться какая-то перерабатывающая промышленность, однако все портила транспортная доступность. Вернее, ее отсутствие. Армянский князь во всю пробивал идею строительства железной дороги от Трапезунда – ну или от Батуми - до Эривани для вывоза своих товаров на внешние рынки, но пока инвесторов не нашел, а само княжество такой проект потянуть было не в состоянии.
- Сто миллиметров брони! Ни один корабль в мире сейчас вообще не может с ним сражаться – единственный выход – убегать, как ни крути, при такой защите ходок из него не очень. – Согласился я с братом, приехавшим в Питер в составе греческой делегации. По такому случаю – не часто в одном месте собираются правители сразу двенадцати стран – а также по причине вступления в строй первого в мире броненосного корабля на Неве был устроен полноценный морской парад. – Утюг он и есть утюг!
- Ты придираешься, - хохотнул Михаил. Он из артиллериста на Греческом престоле быстро перекрасился в моряка, все же у эллинов была слишком длинная береговая линия, чтобы игнорировать потребности флота. Вот и сейчас он прямо пожирал глазами достаточно странно по местным меркам выглядящий образец военного кораблестроения. На сколько я понимаю, «Пересвет» по своей концепции напоминал «Вирджинию» конфедератов: такие заваленные внутрь борта с проделанными в них бойницами, одна труба и немного торчащая над всей конструкцией боевая рубка. Без верхней палубы. В общем утюг он и есть утюг, по-другому и не скажешь. – Мне бы таких несколько штук, можно было бы хотя бы за Афины не беспокоиться.
- Знаешь сколько он стоит? – Я с сомнением покачал головой. – Даже не спрашивай… Давай я тебе лучше еще пару «Фельдмаршалов» продам со скидкой и в рассрочку, по-семейному.
- Я подумаю, - хохотнул Михаил. Я его еще с самого начала, когда брат только готовился занять эллинский трон, предупредил, что во внешней политике нет родственников. Что, надевая греческую корону, он из брата превращается в правителя соседнего государства со всеми вытекающими из этого последствиями, и отношения с ним у нас будут строиться именно в такой парадигме.
Причиной созыва конференции была необходимость приведения валют, обращавшихся внутри Таможенного союза к некоторому единому знаменателю для упрощения финансовых операций. Плюс, очевидно, назрела необходимость перехода с серебряного на золотой стандарт. Причины происходящего для меня были не до конца понятны, возможно дело было в том числе и в моем влиянии на историю, однако заметно пополз курс серебра к золоту. В последние сто лет он стабильно держался на уровне 1к15-1к15.5, но вот буквально за пять лет после окончания войны он успел вылезти из этого коридора и дорасти до 1к17, причем тенденция была явно долгосрочной учитывая, что к 20 веку это соотношение в моем мире успешно доросло до 1к100.
Такой перекос изрядно ослаблял валюты, базирующиеся на серебре – в том числе и российский рубль, укреплял золотосодержащий английский фунт, а в экономиках, основанных на биметаллическом стандарте – в первую очередь США и Франции – вызывал известный перекос, грозящий при сохранении тенденции просто обрушить валютную систему.
Учитывая сложившуюся ситуацию, а также желание вытеснить с рынка Таможенного союза фунт стерлингов, продолжавший использоваться в качестве резервной валюты, министерство финансов Российской империи подготовило проект перехода на золотовалютную систему. Это должно было резко усилить рубль – не в плане ценностного наполнения, а в плане стабильности – и обеспечить ему доминирующее положение в Восточной Европе.
Благо за прошедшие годы мы резко нарастили золотой запас, и сейчас в закромах Госбанка лежало ни много ни мало – 400 тонн золота. Наверное, не фантастическая цифра по меркам будущего, но у второй по размеру золотого запаса страны – Франции – золота было всего 50 с копейками тонн, а у Великобритании – меньше сорока. Более того имеющийся в России стабильный источник поступления золота при переходе на золотовалютную систему позволил бы регулярно проводить эмиссию бумажных денег и таким образом дополнительно разгонять экономику без боязни свалиться в инфляционный штопор.
- А все же жаль паруса, хоть их время уходит, но вот нет в пароходах того романтизма. Да и просто эстетически парусники поприятнее для глаза, - вслед за «Пересветом», в колонне шли пять «городских» фрегатов, составлявших сейчас основу нашего Балтийского флота: «Москва», «Санкт-Петербург», «Киев», «Казань» и «Пермь», - а также два последних в Балтфоте «Фельдмаршала»: «Румянцев» и «Кульнев». Ну а дальше целая вереница малых корветов типа «Б» и «В».
- Ну в транспортном и пассажирском флоте парус еще будут активно использовать лет тридцать, не меньше. Там, где скорость не так важна, а главная задача – снижение издержек, почему бы и нет, - я пожал плечами и закрыв глаза с улыбкой подставил лицо мягкому осеннему солнцу.
- Вот уж в чем романтизма нет, так это в океанских говновозах, - рассмеялся Михаил, и тут я с ним не мог не согласиться. Говоновозами называли суда, возящие из Чили селитру – не слишком аппетитное, но крайне нужное в промышленности сырье. На таких длинных грузовых линиях пароходы еще вообще практически не использовалась.
Понятное дело, что миноритарные члены восточного блока, - кроме Пруссии, да и Берлину сделать это было совсем не просто, если совсем уж честно говорить, – обеспечить себя желтым металлом в достаточном количестве, чтобы пустить в оборот золотосодержащие деньги, были просто не способны. У них, если честно, и серебра-то зачастую не хватало, что приводило целенаправленным махинациям и инфляции. Это совсем не шло на пользу стабильности торговых потоков внутри Таможенного Союза, и России приходилось вмешиваться и «одалживать» метал для укрепления национальных валют.
Вообще-то о такой реформе в Министерстве финансов ходили разговоры уже давно, однако нам пришлось взять паузу, чтобы расплатиться по взятым во время войны долгам. Было бы просто глупо переходить на золотой рубль в момент, когда долг больше годового бюджета и своими же руками превращать его из серебряного в золотой. Теперь же когда все краткосрочные займы были выплачены, а государственный долг вновь вернулся в приличные рамки мирного времени - большую часть долгосрочных долгов я попросту выкупил за личные деньги, так что тут опять же имело место про перекладывание средств из правого кармана в левый, - можно было подумать и о валютной реформе.
В итоге предложенная Россией концепция выглядела так: мы берем на хранение золотые запасы стран участниц союза и одновременно гарантируем наполнение их валюты в той мере, в которой странам будет не хватать своего золота. Получался такой себе Бреттон-Вудс на минималках. Теоретически подобная система должна была быть выгодна всем участникам. Страны с более слабыми экономиками получали необходимый запас стабильности, мы – усиление рубля с дальнейшим проталкиванием его как резервной валюты уже за пределы Таможенного Союза. Ну и одновременно с этим мы получали контроль за эмиссией национальных валют, поскольку в ином случае выпуск любым членом Союза необеспеченных бумажек сверх лимита бил бы по всем странам совокупно. Этого допускать естественно никто не собирался.
Тут правда в позу встали Пруссаки, заявившие, что у них для перехода на золото своих запасов хватает, и они даже способны «поделиться» им с Саксонцами. По-семейному, так сказать. Не очень приятно, но по большому счету не критично и на общую стабильность системы повлиять было не должно.