Требуется рабовладелец (СИ)
- Черная гниль, - продолжал Хавсан. - Когда стража прибыла, никаких следов не осталось, да и сами трупы уже почти разложились. Я побывал там, тоже ничего не обнаружил. Хотел оставить парочку следящих заклинаний, но стража навесила защитный купол, не подберешься.
Квентин радостно оскалился.
- Зачем заклинания, когда можно использовать амулеты? Их купол пропустит. А Джен у нас такая мастерица, - он многозначительно посмотрел на Джен.
Оба колдуна выжидательно воззрились на нее. Она подумала немного и неуверенно ответила:
- Можно попробовать.
- Вот и отлично, - обрадовался Квентин. - Хавсан, я вечерком пришлю Джен к тебе, на месте разберетесь.
- Нет! - немного истерично выкрикнула Джен.
Колдуны опять уставились на нее, на этот раз удивленно. А Джен судорожно соображала, какую отговорку придумать. Все что угодно, только не идти к злобному старикашке, да еще и одной.
- Я... я обещала до завтра сделать живородящий амулет для госпожи булочницы. У нее скоро корова должна отелиться, - пробормотала она, наблюдая как вытягиваются лица мужчин. - Я обещала.
Корова и в самом деле собиралась со дня на день принести теленка, потому как была она не простая, а помесь с туримским зборышем, оттого глубоко безразлично относилась к законам природы и рожала не весной, как все нормальные коровы, а когда ей заблагорассудится. И все же Джен хотелось провалиться под землю от собственной глупости. Тоже мне, отговорка, сравнила корову и убийцу.
Оба колдуна смотрели на нее так, словно она только что пыталась украсть у каждого по тысяче золотых. Наконец, Квентин улыбнулся каким-то своим мыслям и радостно возвестил:
- Ну что же, обещания надо выполнять. Хавсан, жди Джен завтра.
На том и расстались. Неизвестно от чего довольный Квентин со свертком ткани под мышкой бодро зашагал по дороге к поместью. Джен семенила следом, и на душе у нее было совсем не радостно. На сегодня она спасена, а завтра что делать? Да она скорее умрет, чем отправится к Хавсану.
- Квентин, - жалобно позвала она.
- Мммм? - отозвался колдун.
- Пожалуйста, не посылай меня завтра к Хавсану.
- Это еще почему?
- Я... я его боюсь.
Квентин остановился и посмотрел на Джен.
- Да брось ты. С чего бы?
- Ну... он такой..., - Джен замялась, не зная как объяснить непонятливому колдуну такие очевидные вещи.
- Какой? - Квентин явно над ней потешался.
- Страшный, - выпалила Джен, заливаясь краской.
Квентин расхохотался, обнял ее за плечи и увлек за собой.
- Джен, милая, Хавсан, конечно, личность своеобразная. Но уверяю тебя, рядом с ним ты можешь чувствовать себя в абсолютной безопасности. Даже в большей безопасности, чем со мной.
- Пожалуйста, Квентин.
- Это не обсуждается. Завтра ты поможешь Хавсану с амулетом. Это очень важно.
Джен метнула в колдуна злобный взгляд. Тот беззаботно шел по дороге, и, похоже, даже думать не хотел о том, каково ей сейчас. Вот значит как? Не обсуждается? Джен скинула с плеча руку Квентина и гордо зашагала впереди него. Ладно, у нее тоже есть одно дело... важное.
До самого вечера Джен демонстративно дулась на Квентина, в глубине души надеясь, что он передумает. Но подлый рабовладелец словно и не замечал ее полного обиды взгляда, скорбно ссутуленных плеч и судорожных вздохов. Что же, на нет и суда нет. Придется начинать партизанскую войну.
Когда Квентин и Фил после ужина заперлись в кабинете, Джен поднялась в свою комнату и достала заветный мешочек с любовным приворотом. Сплести узор, наложить на него имя колдуна и активировать зелье заняло считанные минуты.
Джен посмотрела на себя в зеркало, собираясь силами. Глаза ее пылали праведным гневом, на щеках алел лихорадочный румянец. Вот и все. Осталось только подложить приворот Квентину под кровать, и завтра он воспылает к ней такими высокими чувствами, что обо всех своих коварных планах и думать забудет. Ничего, будет знать как живыми людьми торговать. Джен осторожно выглянула в коридор. Никого. Она бесшумно скользнула в противоположное крыло и тихонько приоткрыла дверь в спальню рабовладельца.
Здесь она еще ни разу не была, нечего незамужней девушке делать в хозяйской спальне. Большая двуспальная кровать под бело-голубым легким балдахином занимала большую часть просторной комнаты. На окнах — воздушные бледно-синие занавеси и белоснежная тюль. На полу — пушистый серебристый ковер. На высоком потолке — затейливая лепнина и старинная люстра. У окна — рабочий стол и кресло. Ничего лишнего, уютно, светло и просторно. Обстановка комнаты так не вязалась с представлением Джен о характере колдуна, что на мгновение она пораженно застыла на пороге.
Но тут же одернула себя. Не время любоваться интерьерами, надо дело делать. Она ни в жизнь не выпутается, если Квентин ее здесь застанет. Джен опустилась на колени возле кровати, забросила мешочек подальше к стене, тут же вскочила на ноги и пулей вылетела из спальни. Опомнилась только в своей комнате. Сердце бешено колотилось, а руки мелко дрожали, словно она преступление совершила. Ну уж нет! Не будет она себя чувствовать виноватой. Ни за что! Она всего лишь защищается. И вообще, Квентин сам виноват.
События последнего дня настолько выбили Джен из колеи, что ночью ей даже не снился сон про Квентина. Вместо умопомрачительных поцелуев и страстных объятий ей привиделся Хавсан. Старый колдун с черными провалами вместо глаз и жутким оскалом тянул к ней белые иссохшие руки с крючковатыми пальцами.
И опять Джен половину ночи глаз не сомкнула, все боялась повторения кошмара. А по утру, когда уже рассвело, с замиранием сердца стала ждать последствий своей страшной мести. И они не заставили себя долго ждать.
Едва Джен вылезла из постели и сполоснула лицо холодной водой, как дверь со стуком открылась. В комнату влетел разъяренный Квентин. Джен, как стояла в одной ночнушке и босиком, так и замерла с полотенцем в руках.
- Что же, душа моя, раздевайся! – грозно прорычал колдун.
- Ты что, Квентин! - сердце Джен мигом ухнуло куда-то в пятки.
- Как это что? – яростно прошипел он, наступая. – Я вдруг воспылал к тебе неземной страстью, любовь моя. Разве не этого ты хотела?
- С чего ты взял? – пискнула Джен.
Она пятилась назад, пока не уперлась в кровать.
- С чего?! Вот с этого! – он сунул ей под нос мешочек с порошком, отчего Джен не удержалась на ногах и плюхнулась на кровать. Квентин черным всклокоченным коршуном навис над ней. – Да как тебе только могло в голову прийти делать на меня приворот? На МЕ-НЯ!
Казалось, он сейчас лопнет от гнева. И чего он так разозлился? Ну, сделала, ну, не вышло ничего. Или вышло, и поэтому он взбесился?
Джен мышонком протиснулась мимо Квентина и отскочила к окну.
- Да! – выкрикнула она. – Сделала, представь себе. А что мне оставалось? Думаешь, я слепая, ничего не понимаю? Да знаю я, что ты задумал!
Квентин нехорошо сверкнул темными глазами.
- И что же я задумал? – сквозь зубы процедил он.
Джен переступила с ноги на ногу, насупилась.
- Продать меня этому грязному старикашке.
- Какому еще старикашке? – оторопел Квентин.
- Хавсану, кому еще? – огрызнулась Джен.
Квентин презрительно фыркнул, и Джен вдруг закипела от злости. Вот как? Решил изобразить святую невинность?
- Ага, скажи еще, что это не так! – пошла она в наступление. – То видеть друг друга не могли, а тут такими дружочками сделались, не разлей вода! В гости друг к другу ходят, любезностями сыплют! А этот старикашка так вокруг меня и увивается. Не слепая, все вижу. Подарочками да разговорами своими замучил уже. Продал меня, так имей смелость признаться!
Квентин дернулся словно от пощечины.
- Дура! Он твой отец!
В комнате повисло молчание. Джен смотрела на Квентина расширенными от ужаса глазами и не могла осознать, что он только что сказал. Он что, совсем с ума сошел? Или на него так приворот подействовал? Может, она что-нибудь напутала?